Вайсман возразил:
— Пока нет. Но, если они добудут наши технологии, если поймут, как устроен молнитрон…
В этот момент в помещение вошел лейтенант госбезопасности Семенов. Его лицо было напряжено, когда он сообщил:
— Один из немцев сломался. Тот эсэсовец, который хотел покончить с собой. Он сообщил, что это не просто казарма — здесь располагалась секретная лаборатория под контролем СС. Ученые пытались повторить «эффект пробоя времени».
— Где же сами эти ученые? — спросил Штерн.
Семенов ответил:
— Они из пленных советских специалистов. Их отправили обратно в концентрационный лагерь накануне вечером перед нашим экспериментом. Ежедневно их привозили и увозили. Лагерь находится, то есть находился, поблизости. Потому возле их лаборатории на ночь оставалась только охрана. У них там было пять утра, когда вы их сюда переместили…
— Черт! — Вайсман сжал кулаки. — Надо постараться вытащить ученых из лагеря!
А Семенов продолжал:
— Допрос штурмфюрера Ломберга дал еще кое-какие результаты. Оказалось, что немцы не просто пытались повторить ваши эксперименты и изучали аномалии пробоев. У них имелся информатор.
— Он назвал имя? — спросил Вайсман.
Семенов мрачно кивнул:
— Да.
— Кто? — настаивал Вайсман.
— Он утверждает, что информацию передал… человек из вашей лаборатории.
— Но, как такое возможно⁈ — встрял Штерн.
Лейтенант госбезопасности объяснил:
— Ломберг говорит, что этого человека поймали, когда он пытался бежать в сторону фронта. Он назвал себя ученым, работавшим над проектом «Разрядник» вместе с вами. Немцы сначала не поверили. Но, им пришлось поверить, когда он показал им расчеты и место, где спрятал кое-какую секретную документацию, которую он, оказывается, вынес у вас из-под носа, профессор. А еще это он показал им тот ангар в лесу, где хранилась установка. К счастью, ее мы вовремя эвакуировали сюда, в каверну…
— Черт! — Вайсман ударил кулаком по столу. — Значит, кто-то из наших попал к ним в плен еще до того, как мы начали эвакуацию!
— И теперь он помогает немцам создать портал, — закончил Семенов.
— Но, кто же это? — спросил Штерн.
Семенов все-таки ответил:
— Ломберг дал показания, что это мужчина, около сорока, темные волосы и шрам над левой бровью. Говорил по-немецки плохо, с ужасным акцентом.
Вайсман вздрогнул, пробормотав:
— Я… кажется, знаю, кто это.
Все повернулись к нему.
— Кто же?
Вайсман рассказал:
— Перед тем, как мы попали сюда, в лаборатории «Разрядника» был еще один ученый, который курировал мои работы. Его прикомандировали из Москвы в начале июня, чтобы курировать наш проект по линии Академии Наук… Его звали Виталий Коваль. Он работал над альтернативными источниками энергии. А потом… пропал. Перед самым приходом немцев. Все тогда подумали, что он погиб под бомбежкой, и что тело его лежит под завалами. Гостиница, в которой он остановился, полностью обрушилась от попадания бомб, а завалы не успевали разбирать…
— Да, я тоже сейчас вспомнил его. Он пробыл у нас совсем немного. И теперь он по другую сторону баррикад. Кто бы мог подумать, — пробормотал Штерн.
Тишина на несколько долгих секунд повисла в воздухе.
— Значит, у нас появился новый враг, — наконец сказал комиссар. — И он знает о нас куда больше, чем мы о нем.
— Вряд ли он сознательный враг. Скорее, действует по принуждению, — заметил Виктор.
— Тогда нам нужно действовать быстрее, — резко сказал Вайсман. — Если этот Коваль действительно помогает немцам и возглавляет группу пленных специалистов, то нужно следующий наш эксперимент направить на то, чтобы переместить сюда не только его, но и весь этот концентрационный лагерь. Нам здесь такие специалисты очень пригодятся.
Как только мы вернулись в лабораторию, началась спешная подготовка к новому запуску «Карточной колоды». Вайсман приказал ускорить работу. Теперь предстояло не просто перемещать куски пространства, но и искать способ более точного позиционирования, чтобы переместить к нам весь немецкий концлагерь со всеми заключенными. Причем, Вайсман хотел добиться такой точности, чтобы ограда из колючей проволоки и сторожевые вышки с пулеметами остались в сорок первом году, а вся внутренняя территория лагеря с заключенными перенеслась к нам. Для этого Антон и я возились с изготовлением еще нескольких молниевых отражателей, которые, если их количество увеличить, по расчетам Вайсмана, должны были обеспечить более точную настройку.
— Думаешь, немцы не смогут попробовать прорваться сюда, если этот Коваль им поможет? — спросил Антон, затягивая гайку на алюминиевой перекладине антенны очередного отражателя.
— Но, как они найдут нас? — пожал я плечами.
Но, Антон выглядел озабоченным, продолжая излагать собственные домыслы:
— Если у немцев через этого Коваля есть доступ к расчетам Вайсмана, то они могут просто скопировать настройки нашего пробойника. То есть, я опасаюсь, что немцы когда-нибудь смогут сделать пробой прямо в центре Славогорска!
Я присвистнул, проговорив:
— Да у тебя, брат, настоящая паранойя! Вряд ли такое может случиться, поскольку у них нет молнитрона.
Но, его опасения косвенно подтвердило начальство, когда Виктор сказал Штерну: