Мать, а следом и Ева лечили подобную напасть просто – на рассвете набирали в бутылку воды из ключа, в полотняный мешочек, сшитый собственными руками, насыпали трав – всех, какие были в доме, по щепотке. А трав всегда было очень много – в мешках, мешочках и просто в пучках, подвешенных под притолокой. Бутылка и мешочек отдавались больному со словами: «Даю тебе воды от всякой беды. Даю травы горсть, чтобы лучше спалось, чтобы боли ушли, чтоб болезни прошли». Водой нужно было умываться поутру, а травы заваривать и пить натощак. И ведь помогало! Люди возвращались с благодарностью, приводили родных, друзей и просто знакомых. Молва о потомственных целительницах порождала в их пациентах веру, а вера способна поставить на ноги даже тех, от кого отвернулась традиционная медицина.
Именно этой веры не хватало Ларисе.
– Ерунда какая-то, – сказала она, сунув нос в пакет с травами. – Мои бородавки жидкий азот не взял, а ты предлагаешь какую-то крапиву!
– Не какую-то, а двудомную, – оскорбилась за свои растения Рина.
Но обижайся не обижайся, истина в словах подруги была. Неверие – залог неудачи. Рининой веры должно было хватить на двоих. Она сама сделала крепкий отвар полыни для примочек и настой из трав, куда, кроме крапивы, входили еще семь компонентов – для внутреннего употребления. Рано утром, до занятий, и вечером, перед сном, она поила соседку отваром и накладывала на ее руки компрессы. Через пять дней отдельные островки стали исчезать. Когда еще через неделю бесследно пропала Новая Зеландия, Лариса наконец уверовала в возможность исцеления. Теперь она уже сама делала по утрам и вечерам компрессы, у Рины осталась лишь обязанность готовить отвар.
С легкой руки благодарной Ларисы о Рининых способностях узнало все общежитие. К начинающему лекарю потянулась цепочка страждущих. И тут Рина впервые столкнулась с моральным аспектом своей деятельности. Обитатели общежития, в основном молодые девушки, только что выскользнувшие во взрослую жизнь из-под родительской опеки, знающие о хронических болезнях только понаслышке, нуждались в помощи иного рода. Им всем поголовно хотелось любви. Если же любви не случалось, надеяться оставалось только на чудо. А чудо в юных головах ассоциировалось с излечением Ларисы, точнее, с ее соседкой со странным именем Рина.
Всех потенциальных пациентов Рины можно было условно разделить на три группы. Первая – готовящиеся к любви. Этим нужно было избавиться от прыщей, угрей и прочих неприятностей, заставляющих сомневаться в собственной привлекательности. Вторые – встретившие любовь, но не нашедшие взаимности. Эти требовали помощи в делах сердечных. С дрожью в голосе они просили приворотных средств, которые заставят избранника потерять покой. Этим Рина однозначно отказывала. Мать крепко-накрепко наказала своим девочкам не заниматься этим, ибо приворот – не только насилие над психикой его объекта, но и гарантированное осложнение будущего, своего и своих детей.
– Я не колдунья, – говорила Рина, – я учусь вместе с вами лечить людей. Приворот – не панацея, а страшное зло. Вы всегда будете знать, что живущий рядом человек не любит вас, а пристегнут к вам поводком приворота. А вдруг вы встретите настоящую любовь? Ту самую, единственную? Оборвать приворот не так просто. Последствия непредсказуемы, и смерть – еще не самое страшное из них.
Но кто будет прислушиваться к голосу разума, когда Лариска, от которой все парни бежали сломя голову, стоило им увидеть ее руки и мысленно представить, как она этими самыми руками… Бр-р-р… Так вот эта Лариска уже встречается со студентом из приборостроительного института, пусть не красавцем, но очень даже ничего, и в обед в столовке листает газеты с бесплатными объявлениями, подыскивая недорогую съемную квартиру. Нет, без колдовства тут явно не обошлось. Черт с ним, с будущим, как-нибудь устаканится. Счастья хочется именно сейчас. Просто нужно найти слова, чтобы уговорить неуступчивую колдунью. И все начиналось сначала.
Если в общении с этими, вторыми, Рина еще могла как-то проявлять твердость, то с третьими… Они приходили с темными кругами под печальными глазами, почти с порога начинали плакать и бросать отрывисто.
– Пять недель… А он на звонки не отвечает… Мать с отцом убьют…
И что тут поделаешь? Начинать взрослую жизнь с аборта рискованно – можно навсегда лишиться радости материнства. Травы-то, конечно, есть подходящие, но это игра со здоровьем. И игра эта была Рине не по душе. Она отказывалась, а на душе скребли кошки. Когда-то она прочитала, что имя ее в переводе с санскрита означает «растаявшая». В потоке чужих эмоций она таяла, словно восковая свеча. Чувствуя, что совсем немного – и ей не удастся сохранить свою позицию по отношению к потенциальным пациентам, Рина однажды собрала вещи и ушла из общежития. Попросилась на работу в больницу, где летом проходила практику. Ее, конечно, взяли – санитарки всегда нужны.
