И чего задергался? Рыльце в пушку, что ли?
— Да, сэр. После того, как нас посетила профессор МакГоннагал с письмом из Хогвартса, и стало известно, что я ведьма, я случайно услышала разговор моих родителей. Мистер Грейнджер меня удочерил, мама родила меня до того, как он на ней женился. И в тот вечер он спросил ее о моем биологическом отце. А она сказала, что ничего не помнит. Совсем ничего. А я узнала, что волшебники умеют стирать память. И что стирание памяти маггла преступлением не считается. Вот я и подумала, что мою маму мог изнасиловать какой-то волшебник. Или она что-то про него узнала, или он был женат и не хотел, чтобы его жена узнала о ребенке.
У присутствующих леди и джентльменов глаза полезли на лоб. Ну почему у меня всегда так, а? Ведь твердо решила сидеть тихо и не высовываться. Да я теперь на всю магическую Британию прогремела, про Гарри Поттера все забудут, гарантирую. Потому что ТАКАЯ сплетня в глазах обывателей стоит десятка развоплощенных Темных Лордов. Члены Попечительского Совета тихо посовещались. Метлу было решено обследовать на месте. Два мага достали волшебные палочки, и я отдала им свой летательный агрегат. После всплеска адреналина я медленно успокаивалась. Наступал упадок сил.
Между тем к нам подошел еще один маг. А мои одноклассницы о чем-то зашушукались. Было видно, как Парвати что-то говорит с горящими глазами, а Лаванда и Фэй с ужасом смотрят на нее.
— Что тут у вас? — спросила их леди Августа, которая, видимо, хотела поговорить с внуком, но заметила это перешептывание.
— Мэм, — нерешительно проговорила Парвати, — я не знаю, важно это или нет, но Гермиона поскользнулась, а Невилл ей помог. Они … ну, как сказать… если бы не это, то они бы заняли другие места. Вот! Эта метла досталась бы Невиллу.
Губы почтенной леди сжались в тонкую линию.
— Ты уверена, девочка?
— Я могу воспоминание предоставить. Я знаю, что так делают, — твердо сказала Парвати, — только пусть у меня его возьмут в присутствии моего отца. Я знаю правила.
Сознательность моих одноклассников росла прямо на глазах. Между тем меня очень внимательно разглядывали. Очень интересно, я все-таки на родного папашу похожа? Или, что более вероятно, на бабушку с дедушкой?
— Мисс, — сказал тот волшебник, что подошел ко мне и лорду Малфою, — то, что вы рассказали, выглядит довольно убедительным. Но почему вы молчали до сих пор?
— Я посмотрела свод законов, — ответила я, — там написано, что проверку проводят, если есть конкретные доказательства, и она дорого стоит. А я же ничего не знаю. Но я бы обязательно стала искать. Понимаете, сэр, может быть это и смешно звучит, но я ведь вырасту. И влюблюсь в кого-нибудь. Или в меня влюбятся. Мне бы не хотелось думать, не брат ли мне тот парень, что мне так понравился. Вот! Я намеревалась побольше узнать о волшебниках, а потом попросить помощи у кого-нибудь из взрослых. Но раз уж так получилось…
— Вы абсолютно правы, мисс, — согласился волшебник, — я вас прекрасно понимаю. Давайте сделаем так: вы дадите мне все данные вашей матери, которые знаете. А также — прядь ваших волос и немного крови. Не волнуйтесь, в таких случаях дают клятву не использовать волосы и кровь во вред. Уверен, что мы довольно быстро найдем вашего отца. Должен заметить, что вы очень похожи на одну ведьму, с которой я был раньше знаком. Пока я вам не скажу ее имени, мне нужно удостовериться. Но все разрешится довольно скоро, обещаю.
Похоже, что Дамблдор не столько наблюдал за магами, курочащими метлу, сколько прислушивался к нашему разговору. Хм… а ведь он тоже мог заметить сходство. Уж он-то точно знает практически все население магической Британии. Мог и думосбросом воспользоваться. Очень интересно, что за афера с моим участием планировалась.
— А моим родителям это не повредит, сэр? — спросила я. — Все-таки маги не очень хорошо относятся к обычным людям. А мои мама и папа очень хорошие.
— Не волнуйтесь, мисс.
Ну вот, даже если все и узнают про Эдвина, ничего страшного. Но кто же мой папаша? Получается, что чистокровный, да еще и не из последних. И на кого я так похожа? На бабушку? А что, так часто бывает. Блин, теперь изведусь, пока не узнаю.
Между тем выяснилось, что метла действительно была заколдована. Дамблдор клялся и божился, что понятия не имел, бросал грозные взгляды на сомлевшую мадам Хуч, качал головой и всячески забалтывал окружающих. Даже покаялся, что давненько не обновлял защитные щиты Хогвартса. Выкрутится, козел старый, как пить дать — выкрутится. Попечителям и в кошмарном сне не приснится, что с клятвой директора что-то не так. Вся надежда на Августу. Облом-с!
Только леди Лонгботтом раскрыла рот, чтобы потребовать дополнительно расследования, как начала каяться мадам Хуч. Я была права. Тетка призналась в ненависти к детям вообще и к первокурсникам Гриффиндора в частности. Ей не понравился Невилл, и она решила его проучить. Нет, убийство не планировалось, просто травма. Еще продолжая говорить, она медленно опустилась на траву…
