– Мы просто думали… Ну, вы же живете с Рози, а она единственный человек в мире, который одновременно заканчивает учебу на медицинском факультете и диссертацию. Говорит, что думает, все время занимается, нам буквально силком приходится ее куда-нибудь вытаскивать… А потом вдруг она такая, да, я беременна, но мне сейчас надо доделать статистику. И мы думали, что вы такой же, а тут вдруг эта квартира, и коктейли, и этот чувак с гитарой и в такой рубашке из шестидесятых.
Она отхлебнула свой коктейль.
– Внушает. Я хочу спросить… Кто-то поможет Рози с этой клинической заморочкой?
– С клинической заморочкой?
– Простите. Я сую нос не в свое дело. Но мы обсуждали это между собой, потому что хотим как-то помочь. Она так явно пытается использовать беременность для того, чтобы соскочить.
– Откуда?
– С клинической практики. Рози ведь хочет заниматься психологией, и если ей помочь с этим справиться, то после следующего года ей уже не придется притрагиваться к пациентам. Я так понимаю, у нее была какая-то травма в детстве – авария или что-то вроде, – и с тех пор она боится экстренной медицины.
Рози попала в аварию, в которой ее мать погибла, а Фил получил тяжелую травму. Представлялось вероятным, что зрелище чужих травм могло пробудить у нее болезненные воспоминания. Но мне она об этом ничего не говорила.
Утром в понедельник, на следующий день после вечеринки, Инге попросила меня о срочной встрече и предложила выпить кофе.
– Вопрос скорее личный, – сказала она.
Я не вижу логического объяснения тому, что личные и общественные темы должны обсуждаться в кафе и сопровождаться употреблением напитков, в то время как научные темы могут обсуждаться и в рабочей обстановке, и в кафе. Тем не менее мы сменили местоположение и взяли кофе, чтобы начать разговор.
– Вы были правы насчет Джина. Зря я вас не послушала.
– Он попытался соблазнить вас?
– Хуже. Он говорит, что любит меня.
– Без взаимности?
– Разумеется. Он старше моего отца. Я в нем видела наставника, а он отнесся ко мне как к равной. Но я никогда не давала оснований… Не могу поверить, что он так неправильно все понял. Я не могу поверить, что я так ошибалась.
Вечером я постучал в дверь комнаты Рози и вошел. Я рассчитывал застать ее у компьютера за работой, но она лежала на матрасе. Без книги. Отсутствие отвлекающих факторов создавало идеальную возможность для обсуждения важной темы.
– Мэй сказала мне, что у тебя есть проблема с клинической практикой. Что у тебя патологический страх перед физическим контактом с пациентами. Это так?
– Черт. Я тебе уже говорила, что заканчиваю с медицинским образованием. Причины не важны.
– Ты говорила, что берешь академический отпуск. Дэвид Боренштейн…
– К черту Дэвида Боренштейна. Хорошо, пусть так – я беру академический отпуск. Может, я вернусь к учебе, может, нет. А в данный момент я немного занята сессией и собственной беременностью.
– Очевидно, если появляются препятствия, мешающие достижению цели, следует изучить методы их преодоления.
Я понимал чувства Рози и мог ей помочь. Я оказался практически в идентичной ситуации, когда переключился с изучения компьютерных технологий на генетику. Отвращение, когда я был вынужден прикасаться к животным, было прямо пропорционально их размерам. Это не рациональное, а инстинктивное отношение, поэтому так трудно было его преодолеть.
Я пробовал гипнотерапию, но излечил меня, как я полагаю, Случай со спасением кота, который принадлежал моему соседу по квартире. Котенок свалился в унитаз, и мне пришлось спасать его от утопления – задача, неприятная вдвойне. Тогда я узнал, что в чрезвычайной ситуации способен за счет интеллектуальных усилий абстрагироваться от физических ощущений. Изучив строение мозга, я научился повторять этот прием, что помогало мне впоследствии вскрывать мышей и ассистировать при рождении теленка. Я был уверен, что могу теперь справиться с чрезвычайной медицинской ситуацией, и был готов обучить этим навыкам Рози.
Я начал объяснять, но Рози остановила меня:
– Хватит, пожалуйста. Если бы я хотела разобраться, я бы это сделала. Мне это просто не очень нужно.
– Хочешь пойти в театр? Сегодня вечером?
– Какой театр?
– Это сюрприз.
– Значит, ты не покупал билетов. Ты все это… не планировал?
– Я запланировал поход в театр. Для нас двоих. Как пары.
– Извини, Дон, но нет.
Я пошел проведать Джина. Он лежал на кровати у себя в комнате. Наша квартира на глазах превращалась в депрессивную территорию.
– Молчи. Инге разговаривала с тобой, верно?
Джин велел мне молчать, затем задал вопрос, требующий ответа. Я решил, что второе важнее первого.
– Совершенно верно.
– Господи, как я теперь буду смотреть ей в глаза? Я оказался полным идиотом.
– Совершенно верно. К счастью, Инге тоже не заметила, что твое общение с ней имело целью соблазнение. Я бы рекомендовал…
– Дон, мне не нужны твои советы по поводу того, как надо себя вести.
– Ошибка. Я обладаю уникальным опытом поведения в неловких ситуациях, возникших в результате бесчувственного отношения к другим людям. Я специалист. Я рекомендую попросить прощения за то, что ты вел себя как болван.
