28 марта 2008 года. Четыре дня прошли незаметно. После того, как Тёрнер починил термостат, мы о нём и забыли. И я про термостат, а не про своего балбеса парня. Забудешь про него, учитывая тот факт, что каждый день вместо первого урока он проводил время со мной в обнимку в постели. Всё было бы прекрасно, если бы не лекарства, от которых у меня всё меньше проявляются эмоции. Боюсь, что скоро меня можно будет называть «Зомби-Сара». И с какой бы нежностью мне не хотелось целовать его пухлые уста, в душе разрасталась пустота. И это касалось не только Майкла, но и всего в целом. Я практически перестала выходить из своей комнаты и общаться с бабушкой, мамой и Саймоном. Как бы им не хотелось меня поддержать, внутренне я практически перестала испытывать эмоции. Правильно, психам лучше держать себя в узде. Только вот интересно — чтобы не сойти с ума, мне придётся быть такой всю свою жизнь? Или это временно?
Сегодня день игры. И впервые за несколько дней я выбралась с безопасной территории своего дома. Мне немного непривычно быть среди толпы болельщиков, которых переполняет микс адреналина и полной радуги эмоций. За моей спиной сидит мама Стива, и от её писка каждый раз, когда её сын с мячом, у меня уже дергается глаз. Могу поспорить, что в радиусе ближайших пятисот ярдов вокруг стадиона вы не найдете ни одной собаки. На игру я пришла с Анной, и казалось бы, что после такой долгой разлуки с подругой, мы не должны были замолкать при встрече ни на секунду. Но Делинвайн сегодня была непривычно тихой. Да, она в принципе не была болтушкой, но сегодня она обронила максимум пару картонных фраз.
Самое страшное в этом всём, что действие лекарств начинает подавлять меня как личность. Типичная Сара бы уже извелась от миллиона вопросов о том, почему её лучшая подруга молчит. Но мне бы хотелось просто досидеть до конца игры, поздравить или посочувствовать Тёрнеру в конце, а затем уйти домой. И в кого же я превращаюсь? Ведь это неправильно! Не я ли говорила, как важны друзья и люди, которые нас окружают. Нежданный проблеск старой Сары вызывает во мне чувство вины.
Анна сидит рядом и вздрагивает каждый раз, когда Миссис Роджерс начинает пищать. Как ни странно, но моя подруга не увлечена игрой своего парня, скорее она бесцельно смотрит в одну точку на футбольном поле.
— Что-то случилось? — прерываю тишину, которая порядком затянулась. И с этим вопросом ко мне приходит осознание того, что мне страшно. Если действительно что-то происходит, то хочу ли я об этом знать?
— Нет. Просто задумалась, — не умеющая лгать Делинвайн за секунду покрывается красными пятнами. Один вопрос — и она уже сдает позиции, пусть не словесно, но всё же.
— Анна, я тебя знаю. Ты не умеешь врать, — спокойно отмечаю факт, который не требует доказательств. За весь период нашей дружбы я поняла одно — вместо того чтобы придумывать ложь, она просто уйдет от ответа, если не хочет говорить правду.
Смотрю на Делинвайн, недоверчиво вскинув брови, и так пристально, чтобы подруга перестала пялиться в одну точку и уже рассказала мне в чём всё-таки дело. Через буквально пять секунд брюнетка поворачивает голову в мою сторону, но продолжает молчать. Она будто взвешивает все «за» и «против» и никак не может решиться.
Похоже, моя мама промыла мозги всем моим друзьям. От фразы «тебе нельзя волноваться» я уже испытываю смешанные чувства: от ощущения заботы до позыва к рвотному рефлексу.
— Эллисон Сейфорт спрашивала про те события, — довольно сумбурно заявляет Анна, а затем вздрагивает от очередной ультразвуковой атаки мамы Стива.
— Какие? — напряженно свожу брови к переносице, моё сознание уже готово к тому, чтобы строить защитные стены, дабы этот разговор не привёл меня к следующей прогулке к своей несостоявшейся могиле.
— Когда на тебя с Саймоном напали, и… — она заговаривает, но тут же обрывает предложение. На её лице сменяются эмоции, несколько из которых очень легко распознать: страх, вина и злость. Делинвайн не была в центре этих событий, и вполне возможно, что её тоже преследует чувство вины, а сейчас она стоит на распутье: остаться в стороне, как в прошлый раз, или всё-таки рисковать.
— И? — не могу ждать, когда подруга примет нужное решение, потому что в данный момент меня интересует, что сучка по имени Эллисон пыталась узнать.
— И не только. Она откуда-то взяла полицейские отчёты, — с этой фразы Анна начинает тараторить, возможно, решив, что чем быстрее она на меня всё это выплеснет, тем легче ей станет. — И знает, какие с Саймоном показания вы давали. В день игры, когда вы со Стелсом «прогуливались по школе», — в моей голове сразу возникает картинка из прошлого, как мы с другом наведывались в комнату охраны, чтобы проверить видеозаписи с камер наблюдения. — Но шериф думает, что вы искали доказательства, указывающие на того, кто отправил тебе то видео. За вами кто-то шел. Их было двое. У Бобби Тёрнера на тот вечер было алиби. Райан признался, что был там один.
