- Кайло пришел сегодня утром без футболки и удивительно пах сексом. Но ты об этом ничего не знаешь, верно?
Фазма качает головой и продолжает, не давая Рэй времени ответить.
- Хакс и Митака не позволят ему этого забыть. Его ласково прозвали Бифкейком и Сексуальным Эмо-милашом.
Слова вызывают у Рэй, вытирающей потные ладони о джинсы, искренний смех.
Фазма замечает – разумеется замечает.
- Не волнуйся, - говорит Фазма, проходя и усаживаясь рядом с ней на кресло. – Не говори ему этого – его эго и так слишком велико, помоги нам Бог, - но Кайло один из самых талантливых художников, которых я когда-либо видела. У него своя техника выполнения рисунков, он будто вдыхает в них жизнь. Смотреть на это изумительно.
Слова немного облегчают беспокойство Рэй, и ей удается вздохнуть глубже и восстановить дыхание.
Фазма наклоняется ближе.
- Обещаю, все будет хорошо. У тебя высокий болевой порог, сразу видно. И он все время будет рядом.
Дождавшись кивка Рэй, Фазма поворачивается, поднимает футболку и демонстрирует нижнюю часть спины. Там, яркими чернилами, изображен Хакс, и выглядит он настолько живо и реалистично, что у Рэй захватывает дух. Там, где раньше она видела простые очертания, теперь татуировка, подобная портрету, где заметны мельчайшие детали – от блеска в глазах до тени под челюстью.
- Доказательство его потрясающей работы, - говорит Фазма, оглядываясь на Рэй.
В этот самый момент стучит и заходит Бен, замирая при виде Фазмы.
- Пытаешься соблазнить мою девушку? – весело спрашивает он, в удивлении приподнимая бровь.
Фазма подмигивает ему в ответ, опуская футболку.
- Она знает, что всегда может прийти ко мне, если захочет повеселиться, пирожок.
Рэй фыркает, глядя на оскорбленное выражение лица Бена, названного «пирожком», и его губы дергаются в ответ. Смех Рэй заразителен.
- Оставляю вас, голубки. Повеселитесь, а я не могу дождаться, когда увижу итоговый вариант.
Фазма ускользает, подмигнув напоследок и слегка помахав пальцами в подобии прощания.
Рэй снова чувствует, как трепыхается ее желудок, предвкушая то, что должно произойти.
- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает ее парень, подходя и садясь на вращающийся стул слева от нее. Он тянется назад, чтобы стянуть волосы в пучок, и Рэй чувствует, что живот снова дергает, и явно не от нервов. Он такой горячий, что иногда она едва способна соображать.
- Нервничаю. Радуюсь, - заплетающимся языком пытается объяснить Рэй, и он понимающе кивает.
- Это нормально, - говорит он с теплой улыбкой. Проводит большим пальцем по ее скуле, следуя новой привычке, и видит, как ее щеки окрашивает румянец.
Рэй требуется мгновение, чтобы оценить, насколько большие у него руки, пока он надевает пару черных нитриловых перчаток, лежащих на стерильном подносе рядом со стулом. Он нежно берет ее за руку, задирая рукав черного свитера, чтобы обнажить предплечье. Опирается на подлокотник кресла.
Она сглатывает. Сейчас или никогда.
- Бен, я, м-м, передумала.
Он замирает, наморщив лоб.
- Так ты не хочешь татуировку? Или не хочешь, чтобы я ее делал?
Рэй уже качает головой в ответ на его слова, на краткую вспышку боли, отражающейся в глазах на втором вопросе. Он всегда так быстро приходит к выводу, что она думает о нем самое худшее. Она должна изменить это.
- Нет, я передумала насчет места, где хочу ее.
Бен не двигается, его темный взгляд встречается с ее.
- Вот как?
Рэй испускает тихий вздох, все еще не отводя глаз.
- Я… – она сглатывает, горло внезапно сжимается. Жар колет щеки и грудь.
- Я хочу сделать ее на бедре. На верхней части бедра.
Он делает вид, будто сейчас его сердце не подпрыгнуло к горлу, будто штаны внезапно не натянулись чуть сильнее.
- Если тебе так больше хочется, - выдыхает он, более чем счастливый, что может угодить ей.
- Да, - подтверждает она, делая вид, будто ее нервы не обратились во что-то более мягкое, более звонкое, более горячее.
- Наверное, мне нужно снять джинсы, да?
Он прочищает горло, и она смутно удивляется, заметив, как его лицо и кончики ушей слабо покраснели.
- Гм, да, нужно.
Его голос звучит выше, даже немного ломается. Она ухмыляется, сползая с кресла, и избавляется от джинсов.
На ней те же белые кружевные трусики, что и раньше, и во рту внезапно становится очень сухо, пока он наблюдает, как подпрыгивает ее идеальная, похожая на персик попа, пока она стягивает джинсы. Она складывает их, и кладет на стул в углу комнаты, и… наклоняется чуть ниже, чем это необходимо?
- Как мне лечь?
От этих слов его штаны дергаются, и он прикрывает глаза, чтобы держать себя в руках. Опускает кресло, нажимая ногой на электронную кнопку, и смотрит, как откидывается спинка.
- Ложись на бок, в позу эмбриона, лицом ко мне, - инструктирует он голосом, который наконец-то звучит обычно. Он не хочет признавать, насколько сильно она его волнует.
Она забирается в кресло, и черт возьми, при виде нее на четвереньках, складывающейся в названную позу, ему приходится сжать челюсти, сжать кулаки.
