- Здравствуйте, - она попятилась, но встретив напряжённый взгляд папы, которому, по всей видимости, совсем не понравился поздний визит – шёл уже девятый час вечера, - это ко мне, пап. Ося, принёс, что я просила, да?
- Ага, - как-то быстро и естественно подыграл он.
- Что ты гостя на пороге держишь, Сима, - засуетилась мама, - раздевайтесь, проходите, - тогда как папа, видимо, поняв, что его единственной дочери ничего не угрожает, повернувшись, держа в руках пульт от телевизора, ушёл в дом.
Она стояла посредине своей комнаты, чувствуя неловкость от того, что посторонний парень – её врач, – находился здесь же.
В цветных трикотажных лосинах и маленькой маечке, с волосами, убранными в три хвостика – волосы лезли в глаза, – она выглядела по-домашнему и совсем юной. Если бы Ося не был её врачом и лично не видел её документы, он бы подумал, что перед ним четырнадцатилетняя девочка, которую оторвали от алгебры.
Типичная комната подростка: двухъярусная кровать с рабочим столом внизу, разбросанные книги, ручки, джинсы на спинке стула, стикеры с записками, маленькие фоторамки с лицами таких же, как хозяйка комнаты, девочек и мальчиков. Выделялся только огромный аквариум, стоявший напротив письменного стола на длинной, вдоль всей стены, тумбе.
- Такой большой…
- Это мы с папой, в их комнате ещё больше, только травник, а у меня цихлидник… они интересные… Зачем ты пришёл? Как узнал адрес?
- В карточке всё указано… Серафима, я… я не должен был, ты имеешь право на меня пожаловаться, это нарушение всех этических норм… Просто я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, к домашнему телефону не подходили.
- Я не стану жаловаться… ты вроде как… заботишься, да? Клятву давал… вот и… Я не стану больше под машину… это страшно, - она присела на стоящее в углу кресло-мешок, он присел рядом на корточки. Так их карие глаза оказались на одном уровне. - Это ведь входит в твои обязанности, да? Как врача…
- Как врача – нет, не входит. Но… если я врач, разве я не могу проявить дружеское участие? Просто как человек. Я хотел убедиться, что ты в порядке, как частное лицо.
- Я в порядке.
- Посмотри на меня, - он держал свои длинные пальцы на её запястье. - Ты не в порядке, у тебя тахикардия, тремор рук.
- Что? - в карих глазах испуг.
- У тебя сейчас сердце выпрыгнет… и руки трясутся, ты волнуешься.
- Я не волнуюсь.
- Ты волнуешься, сильно, и это нормально, ты ведь и половины не слышала из того, что я тебе сегодня говорил… Практически все не слышат, потом начинают задавать вопросы, на следующих приёмах, но я не уверен, что ты придёшь, Сима.
Она отвела глаза.
- Мне больно, - прошептала она, - мне больно тут, – она провела рукой по груди, где-то в районе сердца, – я дышать не могу, вдыхаю, но наполовину только, потому что, если я вдохну ещё чуть-чуть, совсем крошечку, я задохнусь... Оно всегда тут. И страшно. Мне тааааак страшно. Я не понимаю… что теперь делать? Мне учиться или нет? А если станет кому-то известно? Я даже телефон домашний отключила… вдруг позвонят и сообщат родителям? Им нужно сказать?.. Как? И все меня будут спрашивать – откуда? Как получилось? Я не знаю – как… Потом скажут, что я наркоманка… а я только травку пробовала, один раз, и меня вырвало… Я не шлюха, ничего такого… о чём пишут… Я устала об этом думать… говорят… душевная боль… но она не душевная, она настоящая. Бояться – больно. Лучше бы я ничего не знала… - она громко шептала, он просто гладил её напряжённые руки.
Её страхи и вопросы были типичными, какие-то он смог развеять, на какие-то ответит лишь время. Постепенно разговор перешёл на отвлечённые темы, на аквариум в комнате, на её увлечения и друзей.
Она не ходила в дальние походы, не ездила дальше Туниса или Египта, да и там не выходила из отеля, родители Симы были «домоседами», поэтому, приезжая на место, по большей части ради дочери, они «обживались» в отеле и не жаждали никаких экскурсий или новых увлечений. Сама же Сима довольствовалась неограниченным выбором мороженного и бассейном, чем и была довольна.
- Я пойду, поздно уже, не запутаешься, когда и что делать? Звони мне, если что-то будет непонятно, хорошо?
- Хорошо.
- И… тебе, возможно, будет неловко, если я останусь твоим врачом, ты всегда можешь поменять врача, ты знаешь это? А я с удовольствием стану твоим другом.
- Другом? – она недоверчиво посмотрела на Осю.
- Ну, а почему нет? Почему бы нам не общаться просто по-дружески?
- Ладно.
- Вот и отлично, а сейчас я, пожалуй, пойду, а то пока доеду – закроется Макдак, я ещё не ужинал.
- Ой, прости, я даже чаю тебе не предложила… А знаешь, может, я тебя накормлю? По-дружески? Я сама готовила… - карий глаз смотрел слишком неуверенно. - Я, правда, не резалась… и у нас посудомойка…
- Сама готовила? О, с удовольствием, если это удобно.
- Удобно! Пойдём, - она просияла, взяла его за руку, сцепив руки в замок, он только улыбнулся и прошёл на кухню за худенькой, пожалуй, даже слишком худенькой девушкой с торчащими в разные стороны кудрявыми хвостиками на голове.
