Ламиона, не выдержав напора Алориила, прекратив игру со своими драгоценностями, вскочила с кресла. Ее маска безмятежности сменилась на гнев. Вокруг зрачков стала пульсировать красная радужная оболочка.
— Предатели? А скажите мне, посол, когда у молодой эльфийки убивают любимого, когда выселяют из родного дома, а после приходят к ней в новый дом и сжигают его, а ее пытают ради забавы, чтобы после отрезать уши ради пары золотых — это не предательство бездействующего Совета?
В этот момент Алориил обратил внимание на уши Ламионы, думая, что она говорит о своих страданиях, но уши ее были прекрасны, одеты в красивые украшения. Тогда он подумал, что это собирательный образ того, что довелось испытать следующим за ней эльфам.
— Я знаю, что, сидя в защищенных городах, Совет и многие другие не знали, что происходит на окраинах, но поверьте: мы все хотим мира и процветания нашей расе, — Алориил говорил искренне, как бы успокаивая Ламиону, и только Ивриум возмущенно шептал:
— Не может быть никакой королевы… Это абсурд… Власть всегда принадлежала Совету…
Укротив свой пыл, Ламиона присела, смотря в сторону от стоящих перед ней послов, указала на лист, лежащий на столе. Одна из ее стражниц взяла его и силой всунула в руки Алориила.
— Что это? — спросил он.
— Это мой указ. Отныне я и последовавшие за мной эльфы никак не зависим от вас и являемся самостоятельным королевством. Мы обещаем не нападать на ваши земли, но ограничивать себя в расширении своих земель в других направлениях не собираемся. Мы больше не будем зваться эльфами, теперь мы — илитии́ри, “смотрящие в ночь” (возможен и другой перевод самоназвания дроу, например, “укрытые ночью” или “эльфы, живущие в ночи”), и отвергаем все культурное и историческое наследие, а также пантеон эльфийских богов. Мы готовы принять к себе любых эльфов, которые хотят быть свободными от тирании Совета. Передайте это своим покровителям, — заявила королева илитиирий.
Эльфы, отвергающие своих богов и культуру, наносили самое чудовищное оскорбление, которое только могли причинить эльфы своей расе. Один из этого десятка пришедших послов был белым магом — так называли магов света, которые могли не только лечить и защищать своей энергией других, но и атаковать, используя силу света, — не выдержав шквала этой ереси, которая обрушилась на них, маг хлопком ладони произвел мощную вспышку света, которая ослепила воительниц, стоящих вокруг. Для обращенных эльфов, хорошо видевших в темноте, это ослепление производило усиленный эффект. Когда стражницы Ламионы попытались атаковать белого мага, он создал щит, закрывшись от атаки, о который разбились копья.
Разгневанная этой дерзкой выходкой Ламиона, которую тоже зацепила слепящая вспышка, метнула мощный энергетический шар в мага, но промахнулась из-за временного ослепления и поразила Ивриума, советника из правящего Совета эльфов. Этого удара ему хватило, чтобы распрощаться с жизнью в мгновение ока. Маг бросился ему на помощь, но было уже поздно: после такого удара его уже нельзя было исцелить. Мага, как и других, схватили подоспевшие воины, слепота понемногу проходила.
Алориил пытался вырваться, выкрикивая проклятия на бывших сородичей.
— Вы слишком далеко зашли! Это был один из пяти советников! — рявкнул Алориил.
В первый миг, когда Ламиона посмотрела на советника, убитого ей, то сама испугалась своего поступка, ведь она лишила жизни одного из своей расы, к тому же, это был не просто эльф. Взяв себя в руки, Ламиона приказала выпроводить гостей, и теперь в ее голове засели страшные мысли о том, что это действие безнаказанно не пройдет, но она уже не могла свернуть с выбранного пути — на нее смотрели другие илитиирии. Ей нужен был чей-то мудрый совет, но не было никого, кто бы мог ей его дать.
Ее мысли прервала одна из стражниц по имени Тсаба́ра:
— Королева, почему вы их отпустили? Они теперь поведут войска против нас. Мы должны первыми атаковать и взять власть в столице.
Ламиона хотела возмутиться словам своей стражницы, но она знала, что вместе с силой к ним перешла и ярость, с которой поначалу сложно совладать. Ей необходимо было стать стеной между силой и яростью ее народа.
— Нет, наша цель — это спасать и наказывать виновных, но не уничтожать свою расу, — сказала грозно Ламиона.
— Но теперь они могут напасть!
— Чтобы не допустить войны между нами, мы уйдем в земли людей. Нам хватит сил, чтобы захватить и создать свое полноценное королевство.
— Но, королева, вы предлагаете бросить все, что мы уже создали из-за страха перед этими эльфами!
Ламиону возмутило такое презрение к эльфам, которыми, по сути, являлись ее стражницы. На это смотрели другие воины, которые привыкли к отчаянным и кровавым приказам, а теперь они слышали о фактическом бегстве. Чтобы сгладить эту ситуацию, она встала, облокотившись о стол руками:
— Вы что, больше не верите своей королеве? Несколько месяцев назад вы сами преподнесли мне этот дар, назначив меня своей правительницей. Так оставайтесь верны своему слову!
