— Можно сказать, что это жидкая некромантия. Полей ею любой труп, и он оживет и будет служить тебе, ничего подобного никто никогда не делал, — с этими словами Нергал протянул ему склянку. Тарард подумал, что это какой-то обман, не понимая, чего стоит некроманту отдать свое творение. Немного поразмыслив, чувствуя, что на лучшее ему рассчитывать не придется, следопыт согласился.
— Ладно, давай свою стекляшку, — сказал Тарард, протягивая свою руку.
Нергал резким движением схватил его руку и нанес небольшой порез на ладони, маленьким острием, похожим на уменьшенный инструмент для резьбы по дереву.
— Ты что творишь? — высвободив руку и положив вторую на рукоять своего ножа, спросил Тарард. Опасаясь, что не к добру черный маг взял его кровь.
Нерагал молча откупорил склянку с жижей и капнул туда с лезвия три капли крови Тарарда, посылая вслед за последней каплей крови маленький разряд энергии. Потом он потряс немного склянку перемешивая содержимое, посмотрев, что капли крови полностью растворились, а бледно-зеленое свечение угасло. Он протяну склянку вперед.
— Теперь создания, которых ты оживишь, будут служить тебе, — сказал Нергал.
Тарард с недоверием взял склянку, рассматривая ее.
— В следующий раз надо предупреждать! — рявкнул следопыт.
Закинув мешок на спину, он отправился к повозке, бросив его назад, тот начал опять дергаться и издавать низкий стон. Нергал вслед за Тарардом забрался в повозку и скомандовал Зи́му отправляться. Тарард немного полюбовавшись, как бегут лошадиные кости, принялся забивать свою трубку табаком.
— Учитель, а кто там в мешке? — тихо спросил Матис.
— Если наш проводник не обманул, переводчик, — ответил Нергал.
— И что же за переводчик поместился в этом мешке? Это карлик? — спросил Матис, смотря на Тарарда, так, чтобы он слышал.
На лице Тарарда появилась ехидная ухмылка, которая была сбита кашлем, от табака.
— Это гоблин, — пояснил Матису Нергал.
Костяные лошади несли без всякой усталости отряд Нергала к руинам Великой стены. Зим старался огибать деревни, чтобы лишний раз никому не попадаться на глаза, потому они двигались, в основном, через лес и по пересеченной местности, по которой обычным лошадям пройти было бы тяжело. От очередной ямы, через которую пронеслись кони, повозка так подпрыгнула, что проснулся дремавший Матис.
— Учитель, нас уже два дня тащат кони почти без остановок, долго нам еще? — поинтересовался Матис.
— Долго! — ответил Тарарда. — Стена берет свое начало у южного окончания Изельских гор, а кончается на юге у побережья Заанского залива, в самой северной его точке, где расстояние между горами и заливом наименьшее. Сразу за Стеной начинаются Мертвые болота, а за ними — Бескрайние степи. Мы пройдем по северной части болот, где их территория наибольшим образом сужается.
Посмотрев на проводника с некой долей презрения Матис снова обратился к Нергалу:
— Учитель, хотел спросить у вас кое-что о некромантии.
Нергал аккуратно перебрался с переднего места повозки, где сидел с Зимом, к Матису.
— Что тебя интересует? — спросил Нергал.
— По поводу грядущего. Некроманты готовят армию из мертвых людей, а можно ли использовать в качестве воинов мертвых животных?
— Ну, как ты сам видишь, — Нергал указал на лошадей, которые были впряжены в повозку. — С их оживлением особых проблем нет, они такие же живые создания, чьи тела имеют осадочную субстанцию жизни. Проблема в их управлении, если оживленные скелеты людей несут какую-то долю жизненной субстанции человека, формируя у самого трупа подобие сознания из остатков его жизненного образа, то у животных подобного не происходит.
— Я не понял, у скелетов остаются воспоминания о предыдущей жизни? Они как призраки, что ли? — спросил Зим, вклиниваясь в разговор.
— Нет, души давно покинули тела, которые мы оживляем, но из остатков самой жизненной энергии и силы, с помощью которой мы их оживляем, у них образуется подобие сознания, которое способно выполнять действия, присущие этому телу с некоторыми осколками прижизненного характера, мало различимые в общей массе. А энергия некроманта, которая их оживляет, одновременно дает им ориентир, кому служить и чьи команды выполнять. Так вот, оживленные свирепые животные не будут иметь своего прижизненного сознания, памяти, чувств, но ими управлять будут инстинкты, собранные из осколков их жизни, усиленные черной энергией. Если люди служили, что-то делали, то и после смерти мы направляем их на выполнения нужных нам действий, то дикое животное, нежить, будет практический неуправляемым. Я, конечно, могу оживить, держа под контролем мертвое животное, но мне нужно будет его держать постоянно под своим контролем, тратя свою энергию. Если же я оживлю его, чтобы он мог самостоятельно существовать, дикий зверь будет вести себя так, как присуще его дикой натуре, и еще неизвестно, чья сторона больше от такого монстра пострадает.
— А если с помощью черной энергии, как людям, указывать животным, кому они должны служить? — спросил Матис.
