Даниэль прищурился, что-то зашептал – хамелеон извернулся, цапнул Берда за палец – не сработало. Тогда, ко всеобщему удивлению, он отбросил хвост. Спрыгнул на асфальт и, слившись с ним, рванул подальше от злосчастной парковки.
– Есть! – радостно выпалили братья. – Берд его потерял из виду!
– Но может найти по запаху… Надо это исправить… – серьёзно произнёс Йелло и что-то зашептал, а пару мгновений спустя удовлетворённо добавил: – Другое дело.
– Отлично, приятель! – ухмыльнулся Макс. –Теперь Берд пускай хоть землю носом изроет – фиг что найдёт!
И тут послышался девичий визг:
– Берд! Я тебя убью! Ты же обещал, что больше ни одна из твоих мелких тварей не проскользнёт у меня под юбкой! – А в следующую секунду златовласая Пантея злобной фурией влетела на парковку и залепила звонкую оплеуху начальнику Даниэля. – Неотёсанное животное!
– Пантея, ты не так поняла…
– Больше не смей обращаться ко мне за помощью, когда после очередного ночного дебоша не досчитаешься пары клыков! И забери наконец своего ушлого зверя! – Она яростно всучила обездвиженного хамелеона и, гордо задрав подбородок, направилась к своему карлёту, на ходу поприветствовав свидетеля этой сцены. – Эль Горас.
– Пантея. – Писатель галантно снял перед девушкой шляпу, а затем, давясь смехом, обратился к Берду, который обиженно потирал покрасневшую щёку ладонью. – Так что там он проглотил?
Хамелеон снова ожил – видимо, чары госпожи Дрейсдейл рассеялись, и я тут же создала очередной мощный порыв ветра. Зверёк с помощью Даниэля незаметно выплюнул пузырёк, и тот с грохотом откатился к карлёту «объекта», где уже лежало несколько фантазийных идентичных скляночек.
– Ты что-то потерял, Эль. – Берд небрежным кивком указал на асфальт и продолжил щекотать хамелеона. А тот, пока «объект» поднимал пузырьки, плюнул каким-то мерзким комочком в лицо его помощника и снова удрал. –Гадёныш! – разъярился тот.
Мы с Йелло ошарашенно уставились на Даниэля, Макс с Тимом – с немым восхищением.
– Достал, – сухо пояснил он.
А Берд, угрожающе медленно вытирая платком лицо, прохрипел:
– Ур-р-рою…
Я обхватила себя руками и сжалась в комок. Даже уверения друзей, что они найдут способ облапошить «этого молодящегося старикана», меня не успокоили. Две недели стараний – результат нулевой. И я снова ощутила отчаяние и дикий, леденящий душу страх. Мне слышались удары плёткой, звон кандалов, и чудовищные воспоминания оживали…
НЕТ! Я НЕ МОГЛА ВЕРНУТЬСЯ В ТО МЕСТО! ТОЛЬКО НЕ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОЯВИЛАСЬ НАДЕЖДА ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЭДЕМА!
На негнущихся ногах я вышла из своей сферы и направилась к капсуле Шона. Даниэля вызвонил злющий как чёрт Берд и загрузил на полночи работой. Хорошо, что он не видел меня в тот момент. Не знаю, как бы я сумела ему сказать, что собираюсь взяться за первоначальное предложение госпожи Лейм.
В сфере никого не оказалось, и я села в пустую кабинку лифта и полетела вниз. Внезапно ко мне присоединилась Дориан.
– Добрый день, госпожа Мариам, – поприветствовала её я. – Вы случайно не знаете, где можно найти Шона Феррена?
Дориан внимательно на меня посмотрела, кивнула.
– Его вызвал к себе господин Штольцберг, если не ошибаюсь. Попробуйте заехать в «Лагуну», Кара. Я слышала, что он собирался отправиться туда вечером.
Настроение было паршивым. Я долго мялась перед входом в один из лучших ресторанов столицы, не решаясь зайти.
Наше последнее общение с Шоном прошло отвратительно, а после нападения Эйдны всем стало ясно, что моя судьба ему безразлична. И вот теперь я была в шаге от того, чтобы приползти к нему на коленях и умолять о помощи. На что он и рассчитывал.
Я уговаривала себя, что не обязана к нему подходить, заводить разговор, занимать позицию жертвы. Достаточно только взглянуть, оценить обстановку… А если всё будет складываться благополучно, то тогда можно было бы попытаться заключить с Шоном сделку. На равных.
Однако мне виделся его ироничный взгляд, высокомерно вскинутые брови… и решительный отказ.
Возможно, я бы чувствовала себя уверенней, если бы выглядела цветущей, блистательной и желанной. Такой же, как прежде. Но моя красота умерла там, на рудниках, и пока не воскресла, что бы там Йен с Маркусом ни говорили.
Ведь ни чёрный брючный костюм, ни яркий макияж не могли скрыть ни болезненной худобы, ни напряжённой позы из-за постоянной готовности то ли бежать, то ли отражать атаку, ни затаённой тревоги, боли во взгляде.
Наконец я решилась. Сделала глубокий вдох и зашла внутрь.
В глаза тут же ударил слепящий серебристый свет, а следом возникло ощущение, что меня порталом перебросило в морское царство. И пока я разглядывала перламутровые стены с островками персиковых кораллов, картины подводной жизни, выложенные на полу мозаикой, и струящийся с потолка водопад, сквозь который виднелась сцена в виде огромной ракушки, где пели русалки в хрустальных коронах, неожиданно поняла, что совершила ошибку.
