Пробежав взглядом по ближайшей стене, я без особой надежды ткнул в сенсор освещения, и внутренности эллинга залились тусклым светом немногочисленных дежурных панелей. Этого мне хватило, чтобы с облегчением ухмыльнуться: прямо передо мной на воде еле заметно покачивались два катера. Кто-то небрежно исполосовал борта очередями, но обе посудины уверенно держались на плаву. Все-таки права оказалась Варька, не зря прогулялись – «большие плавучие раковины» в наличии имеются. Теперь бы еще выяснить, что с «человеками» стряслось. Впрочем, обширное бурое пятно на пластиковом полу в паре шагов от меня развеяло последние сомнения. Твою мать! И почему мне так везет?..
Предаваться унынию было некогда, и я, убедившись в отсутствии непосредственной опасности, занялся более подробным осмотром эллинга. На всякий случай заблокировав внутреннюю переборку шлюза причудливо изогнутой железякой, подобранной на первом попавшемся стеллаже, я прошелся по стандартному пенобетонному пирсу, скользя оценивающим взглядом по борту ближайшего катера. Результат обнадеживал: кем бы ни был таинственный стрелок, основательностью в делах он не отличался, такое впечатление, что от бедра сыпанул из автомата, особо не целясь. Большая часть пробоин пришлась на кормовую часть. С одной стороны, плохо – мог быть поврежден двигатель. Зато вся аппаратура, размещенная в носу, несомненно, сохранилась в относительной целости. Хмыкнув удовлетворенно, я переключил внимание на вторую посудину. Здесь ситуация складывалась с точностью до наоборот: не меньше магазина унитаров всадили в ходовую рубку, оставив корму в неприкосновенности. Вообще-то куда надежнее было бы катера взорвать, но, видимо, что-то неведомым вандалам помешало. Факт отрадный, для меня так уж точно. Для порядка заглянув в закуток мастерской – практически такой же, как и в эллинге на родном Пятачке, – я подозвал развалившегося под лампой Петровича:
– Подъем, мой рыжий друг! Долг зовет.
Тот нехотя дернул ухом – дескать, отвали – но все же спрыгнул с верхней полки стеллажа и уселся у моих ног, обвившись хвостом. Вот что меня всегда в поведении котов удивляло, так это их стремление непременно оказаться как можно выше. Неоднократно замечал, что, если у Петровича есть выбор, он непременно устроится на подушке, книге да, на худой конец, просто на бумажном листе – если он, конечно, лежит на столе. А тут и вовсе сбылась, как говорится, мечта идиота: мало того что самая верхотура, так еще и панель осветительная прямо над полкой. И плевать, что она хоть сколько-нибудь значительного теплового потока не дает, важна сама возможность возлечь на импровизированную «вершину мира» и свысока созерцать суету жалких людишек.
– Значит, так, рядовой! – склонился я над напарником, врубив коннектор. – Сейчас идешь и обшариваешь корпуса, те, что за косогором. Помнишь? Молодец. Все, вали. И осторожнее там, ежели что – зови.
Кот прошмыгнул в разблокированный шлюз, на ходу сменив цвет шерсти с рыжего на угольно-черный, и растворился во тьме. Проследить его местоположение по включенному ППМ и яркой метке на забрале не составляло труда, но мне было лень, да и просто не до того – следовало как можно скорее определиться с транспортом. Аккуратно прикрыв дверь, я легко перепрыгнул с пирса на низкий борт ближайшего катера и сунулся в ходовую рубку, включив ноктовизор. Открывшаяся картина радовала: все приборы были целы и на первый, и на второй взгляд. Протиснувшись меж двумя креслами, занимавшими львиную долю помещения, я ткнул сенсор активации системы. Центральный обзорный экран ожил, высветив логотип операционки, и через несколько секунд на нем возникло окно с результатами тестирования всех основных механизмов и оборудования. Навигационные приборы оказались в порядке, беда только, что связи со спутниками так и не было, а потому заставить работать систему GPS весьма проблематично. Ну да бог с ней, текущие координаты знаю, а дальше разберемся, карты есть.
Хуже дело обстояло с силовой установкой: судя по выделенным зловещим красным шрифтом строчкам, не отвечали на тестовые запросы контроллеры двух из четырех водометных движителей плюс ко всему запас энергии в накопителях находился на критическом уровне. Отключив с центрального пульта электромагнитные защелки технологических люков, я выбрался из рубки и перебрался на корму, поближе к двигательному отсеку. Каюту я было проигнорировал, но потом все же мельком заглянул в жилой модуль. Памятного траходрома не обнаружилось, равно как и трупов или хотя бы следов крови, и я с чистой совестью занялся движками. Откинув пластиковые кожухи, чуть ли не с головой занырнул в аккумуляторную яму и от души выругался: половина энергоблоков была искорежена попаданиями унитаров, а оставшаяся часть по большей части вывернута из креплений с силовыми разъемами. Немудрено, что энергозапас практически на нуле…
