Что-то довольно тяжелое вдруг обрушилось мне на спину, я по инерции сделал пару шагов и рухнул на траву, споткнувшись. Моментально перекатился с живота на спину, напружинился, собираясь вскочить на ноги, но на шлем вспрыгнуло нечто рыжее и донельзя сердитое. Завыло диким голосом. Противный мяв пробрал до костей, и я вдруг осознал себя лежащим на земле с откинутым забралом. В лицо мне ткнулся мокрый холодный нос, шершавый язык прошелся по щеке наждачной бумагой, и обрадованный Петрович от избытка чувств цапнул меня за кончик носа. От кота за километр веяло яростью вперемежку с радостью от того факта, что я наконец очнулся. В мозгу один за другим вспыхивали красочные образы, сменялись с частотой картинок в калейдоскопе, и я не мог толком расшифровать ни один из них. Улавливал только общее настроение: беспокойство за меня, удивление, злоба, переходящая в звериную ярость по отношению к чему-то бесформенному… В уши лез чей-то настойчивый голос, раз за разом вызывавший меня на выделенном канале. Черт, это же комбат Исаев! Я помотал головой, сбрасывая остатки одури, и захлопнул забрало. Стало значительно легче.
– Товарищ майор?
– Денисов, твою маму! – рыкнул тот обрадованно. – Что у тебя там стряслось?
– Сам не знаю, – задумался я, параллельно обозревая окрестности. – Похоже на ментальную атаку.
– Чего? – опешил комбат.
– Ну это как в «мозговерте», когда память сканируют, – пояснил я. – Только гораздо грубее. Блин, не могу точнее объяснить! Опа, а это что?
Я сфокусировал взгляд на пирамиде, вернее даже на площадке у ее подножия, оставив без ответа взволнованное «где?!» комбата. Попались, голубчики! Точно, беглые ученые, сидят неподвижно, опустив головы. Живы, по крайней мере. Насчет «здоровы» утверждать не возьмусь.
– База, как слышите, прием! – Хоть одна хорошая новость за день, надо порадовать. – Нашел последних, оба живы.
Вместо ответа послышался неразборчивый хрип, и тут же запиликал сигнал «аварийки», оповещая о критическом уровне энергии в накопителях. Твою мать! Когда разрядиться успели?! Зарраза!
– Димон, засекай координаты, быстро! – заорал я, переключившись на канал Охотников.
И вовремя, судя по еле слышному ответу:
– Есть контакт! У тебя сигнал пропадает.
– Да знаю я! Координаты засекай и присылай подкрепление, есть двое «теплых»!
– Это хо… хрррр… сей… хрррр… ем… хрррр…
Все, абзац! Пустой. Пиктограммы на внутренней поверхности забрала мигнули и растаяли, замолчал передатчик, и я, пораженный страшной догадкой, цапнул из кармана разгрузки магазин с уэсками. Так и есть, зеленые метки индикаторов заряда погасли. Стремительно выщелкал унитары из магазина, убедился, что ни в одном не сохранилось ни капли энергии. Разжал ладонь, пластиковый брусок с тихим шелестом упал на траву. Все, теперь еще и безоружен. Впрочем, есть еще нож и мачете, так что не пропаду. Тем более что кавалерия скоро прибыть должна.
– Мля! – от души высказался я, до меня только сейчас дошел весь ужас положения: если Охотники на глайдере приблизятся к этому странному амфитеатру, с ними случится аналогичная неприятность. – И ведь не предупредишь даже!!! Тьфу!
Я в расстроенных чувствах уселся на поросшую травой кочку и уставился в пространство пустым взглядом. Волной накатила апатия, хотелось лечь и забыться тревожным сном… Кто-то ткнулся твердым лбом мне в ладонь. Я опустил глаза и уперся в огромные желтые зрачки Петровича. В мозгу вспыхнул образ целеустремленно несущегося куда-то кота. Он то и дело оглядывался, всем своим видом излучая нетерпение.
– Куда?
Петрович муркнул и удалился на несколько шагов по направлению к пирамиде. Дернул ухом. Пушистый хвост ходил ходуном, чуть ли не хлеща по бокам.
– Уверен?
«Дурррак!!!»
Я нехотя поднялся на ноги и последовал за питомцем. Тот достигнутому результату заметно обрадовался, фыркнул и припустил к пирамиде. С каждым шагом двигаться становилось все легче, метров через десять давление на мозг и вовсе исчезло. Сознание стало ясным, мир приобрел четкость, вернулась яркость красок. Я поймал себя на мысли, что надо сходить за штуцером, но тут же обругал себя идиотом – стрелять из него все равно нечем. Положил правую ладонь на рукоять ножа. Близость оружия вселила уверенность, и я уже трезвым взглядом пробежался по пирамиде. Грани ее перестали мерцать и еле заметно плыть, металлический блеск больше не забивал зрение, и я разглядел, что каменная поверхность покрыта сложным орнаментом примерно до половины высоты. Верх же отливал матовой чернотой вроде угля-антрацита или хитина.
«Стрррранное…» – Петрович остановился в нерешительности неподалеку от пирамиды.
– Разведка, – по привычке скомандовал я, совершенно машинально сопроводив слово мыслеобразом.
