В папирусе Хунефера рядом с гробницей изображена стела с закругленным верхом. В верхней ее части покойный представлен поклоняющимся Осирису, а в нижней приводится надпись: «Привет тебе, Осирис, Господин Аменти, Владыка вечности, наполняющий собою бесконечность, Владыка поклонений, Глава Девятерицы богов. Привет тебе, Анубис, Обитатель гробницы, Бог Великий, Начальник божественного жилища. Да даруют они мне [возможность] входить и выходить из загробного мира, чтобы сопровождать Осириса на всех его празднествах в начале года, получать жертвенные хлебы и являться пред лицом [Осириса], — мне, двойнику (ка) Осириса, любимому этим богом, Хунеферу».
В верхнем регистре этой части папируса помещен текст «Изречения отверзания уст статуи Осириса». Полностью вся сцена, включая стелу и виньетку, появляется в гробнице Пади-амонипета. На виньетке к первой главе «Книги мертвых» папируса Небкеда душа умершего изображена сходящей по ступеням гробницы, чтобы доставить пищу мумии, пребывающей в погребальной камере.
Церемонии, которые проводились перед дверями усыпальницы во время похорон, представляют значительный интерес. Вначале жрец, которого называли хери-хеб, ведя за руку жреца сема, давал указания по закланию «тельца Юга». Резник, стоя на быке, отрезал переднюю ногу животного и извлекал его сердце. После этого акта женщина, именовавшаяся шериу-ур, которая изображала Исиду, шептала на ухо мумии: «Смотри, твои губы подчиняются тебе, поэтому твои уста могут открыться». Затем следовали жертвоприношения антилопой и уткой, которых доставляли по приказу хери-хеба, — у них отсекали головы[77]. Затем хери-хеб обращался к жрецу сему: «Я захватил их для тебя, я доставил тебе твоих врагов. Его руки принесли его голову как подарок. Я сразил их для тебя, о Атум, не дай его врагам подняться против этого бога вновь». Резник подносил бедро хери-хебу, а сердце — чиновнику, носившему титул семер. Все трое хором возглашали: «Положи бедро и сердце на землю перед этим богом» (то есть перед Осирисом). Хери-хеб говорил, обращаясь к умершему, представленному мумией или статуей: «Я принес тебе бедро быка в качестве Ока Хора. Я принес тебе сердце, да не будет восстания против этого бога. Я принес тебе антилопу, ее голова отсечена, я принес тебе утку, ее голова отсечена». На этом жертвоприношение заканчивалось.
Следующая часть церемонии, то есть «Отверзание уст и очей», проводилась жрецом семом, который начинал ее, обращаясь к покойному: «Я пришел, чтобы обнять тебя, я твой сын Хор, я надавливаю на твои уста, я твой сын, я люблю тебя. Его (то есть моя. —
После этого хери-хеб четырежды обращался к жрецу сему: «О сем, возьми же себ-ури и отверзни уста и очи!» Пока тот исполнял положенное, хери-хеб продолжал: «Твои уста были закрыты, но я привел в порядок для тебя твои уста и зубы. Я открываю для тебя твои уста. Я открываю для тебя твои глаза. Я открыл для тебя твои уста при помощи инструмента Анубиса. Я открыл для тебя твои уста при помощи инструмента Анубиса — железного орудия, которым открыты были уста богов. Хор, отверзай уста, Хор, отверзай уста! Хор отверз уста покойного при помощи железа, которое вышло из Сетха, при помощи железного инструмента, которым отверзты были уста богов. Он отверз им и твои уста. Умерший будет ходить и будет говорить, его тело будет пребывать вместе с Великой Девятерицей богов в Большом Дворце Старца (то есть Атума. —
Затем хери-хеб возглашал: «Пусть жрец ими-хент встанет позади него (то есть покойного) и четырежды воззовет: “Мой отец, мой отец!”». Старший сын усопшего вставал позади мумии отца, а хери-хеб произносил от его имени: «Его матерь бьет себя в грудь и оплакивает его, и те, кто связаны с ним, также бьют себя в грудь». Потом другой жрец, называвшийся ими-хент-херу, занимал место позади почившего и говорил: «Исида идет к Хору, который обнимает своего отца». Потом жрец, принадлежавший к разряду месенти, становился за спиной воздвигнутого вертикально тела усопшего, а сем, семер и хери-хеб становились напротив, и жрецы сем и хери-хеб, олицетворяющие Хора и Сетха, восклицали: «Я Хор, я Сетх, я не позволю тебе оживить голову моего отца!»
Жрец сем выходил из часовни ка[78] и возвращался, ведя за руку самериэфа, то есть «сына, который любит его». Хери-хеб восклицал: «О сем, пусть самериэф войдет в гробницу, чтобы он смог узреть бога!» Жрец сем приводил самериэфа и обращался к почившему: «Я пришел, я привел к тебе твоего сына, который любит тебя, он отверзнет твои уста и очи».
