Великие судьи, пребывающие в Наирудефе, — это Ра, Осирис, Шу и Беба. «Ночь того, кто прячется под разными обликами, в том числе Осириса» наступает тогда, когда бедро, [голову], пятку и ногу подносят близко к гробу Осириса Уннефера.
«Приветствую тебя, Тот, обеспечивающий победу Осирису над врагами его, — да дашь ты Осирису Ани [правогласному перед Осирисом] одолеть врагов его перед лицом Великих судий, пребывающих в Ра-сетау, в ночь, когда Анубис ложится, сложив руки и ноги, позади Осириса, а Хор побеждает своих врагов».
Хор, Осирис, Исида и […] (?)
Великие судьи, находящиеся в Ра-сетау, — это Хор, Осирис и Исида. Сердце Осириса радостно, и сердце Хора удовлетворено, поэтому Восток и Запад пребывают в мире.
«Приветствую тебя, Тот, обеспечивающий победу Осириса над врагами его, — да дашь ты Осирису Ани, писцу и счетчику священных приношений всех богов, одолеть его врагов перед лицом десяти Эннеад Великих судий, пребывающих вместе с Ра, Осирисом и всеми богами и богинями в присутствии Неберджера. Он поразил его врагов и сокрушил все зло, исходившее от них».
[Рубрика.] Эту главу следует произносить, когда покойный, очистившись после смерти, будет совершать выход днем и принимать разные образы, которые пожелает его сердце. Если прочесть эти слова над ним, он сможет появляться на земле[166] и избегнуть всякого огня. Никакие неприятности не коснутся его вовеки, вечно-вековечно.
Статуя Ани в сидячей позе, над которой жрец сем[167], облаченный в шкуру пантеры и держащий в правой руке инструмент ур хекау («могучий чарами»), совершает церемонию Отверзания уст и очей. Перед статуей находятся сундук, инструменты себ-ур, дун-тет, теману, а также ритуальный нож песешкеф.
Следует сказать: «Да отверзнет Птах уста мои и да ослабит городской бог[168] пелены мои, закрывающие уста мои. И пусть Тот, владеющий разными чарами, придет и ослабит мои пелены — пелены Сетха, связывающие мои уста, и пусть Атум швырнет их в тех, кто опутал меня ими, и закинет им их назад. Да будут отверсты мои уста, да раскроет мои уста бог Шу[169] своим железным ножом[170], которым он отверзает уста богов. Я — Сехмет[171], и я восседаю на великой западной стороне небес. Я — великий бог Сах среди душ Иуну. Что до любого заклинания и любых чар, которые могут направить против меня, — да воспротивятся им боги, и да будут противостоять им все вместе и каждый в отдельности из Девятерицы богов»[172].
[Говорит он]: «Я — Атум-Хепри[173], породивший себя самого на бедре его божественной матери. Пребывающие в Нуне[174] стали волками, а те, которые были среди великих божественных судей, превратились в гиен[175]. Смотрите, я собираю чары из каждого места, где они находятся, и забираю их у каждого человека, который ими обладает, действуя скорее борзой и быстрее [скорости] света. Привет вам, тянущие на бечеве ладью Ра, канаты ваших парусов и вашего руля натянуты от ветра, и вы пересекаете Озеро Пламени в Херет-нечере. Смотрите, вы собрали воедино чары из всякого места, где они находятся, и от каждого человека, который ими обладает, — скорее борзой и быстрее [скорости] света. [Эти чары] способны создать облик человека от самого бедра (?) матери, и творить богов в тиши, и вдохнуть жар жизни в богов[176]. Смотри, чары доставляются мне отовсюду, где они есть, и от всякого, кто ими владеет, — скорее борзой собаки и быстрее [скорости] света, или [как иные выражаются] быстрее [скорости] тени».
Приведенная ниже глава, которая встречается в ранних копиях «Книги мертвых», тесно соприкасается с предыдущей. Она заимствована из папируса Небсени:
[Говорит он]: «Да будет имя мое даровано мне в великом Доме Двойника, да вспомню я имя свое в Доме Пламени в ночь исчисления лет и объявления количества месяцев. Я пребываю вместе с Божественным, я восседаю на восточной стороне небес. Если какой-либо бог поможет мне, я тотчас провозглашу его имя».
