Любой народ, любая эпоха по-своему пытаются объяснить окружающий мир, смысл жизни, выработать некую иерархию ценностей, - и создают свою мифологию. В египетской мифологии поэтичность доминирует над реальностью. Системный свод древнеегипетских мифов и легенд в литературно-художественном пересказе И. В. Рака продолжает традицию отечественных популярных изданий, посвященных наиболее значительным мифологиям Древнего мира, - Двуречья, Греции и Рима, Китая, Индии, Ирана.
Издание второе, переработанное и дополненное
СПб.: «Журнал “Нева”», «Летний сад», 2000.
Тираж 3000 экз.
[8] — начало страницы.
Сквозная нумерация сносок заменена поглавной.
22. Афродитопольский
21. Карт-пехтет
20. Иераконпольский Великий
19. Оксиринхский
18. Анкиронпольский
17. Кинопольский
16. Белой Антилопы
15. Гермопольский (Заячий)
14. Кусайский
13. Ликопольский
12. Иераконпольский
11. Ипселеский
10. Антаеопольский
9. Панопольский
8. Тисский
7. Диоспольский Малый
6. Тентирский
5. Коптосский
4. Фиванский
3. Иераконпольский
2. Аполлинопольский Великий
1. Элефантинский
{В книге список дан в прямом порядке; в электронной версии, для соответствия с картой, в обратном.}
1. Мемфисский
2. Летопольский
3. Ливийский
4. Саисский Верхний
5. Саисский Нижний
6. Ксоисский
7. Метелисский
8. Ироонпольский
9. Бусирский
10. Атрибский
11. Леонтопольский
12. Себенитский
13. Гелиопольский
14. Танисский
15. Гермопольский Малый
16. Мендесский
17. Бехдетский
18. Бубастидский
19. Царского сына
20. Собда
Древнеегипетская мифология не пользуется такой широкой популярностью, как мифология Древней Греции, в первую очередь потому, что миросозерцание античных греков нам несравненно ближе. Эллинские представления о красоте, справедливости, идеальном государственном укладе, иерархия нравственно-этических ценностей и, главное, художественное осмысление и выражение всех этих категорий во многом совпадают с теми либо иными аналогами из нашей современности или из относительно близких нам во времени эпох. Поэтому идейно-смысловой подтекст греческого мифа легко понимает (в первом приближении) и неподготовленный читатель. Поэтика же древнеегипетской мифологии чужда миросозерцанию человека, воспитанного на европейской культуре. Это очень затрудняет восприятие мифов, а следовательно, и их популяризацию. В египетском мифе события могут показаться не имеющими причинно-следственной связи, поступки богов — психологически никак не мотивированными или вопиюще непоследовательными, зачастую бывает непонятен сам сюжет. Но даже в том случае, когда читатель оказывается способным не только воспринять текст, но и увидеть все его ассоциативные связи и смысловые параллели, понимание всё равно будет лишь рассудочным, безэмоциональным, ибо чуждая система образов не может вызвать адекватной чувственной реакции.
Труднее всего усваивать древнеегипетскую мифологию из-за ее алогичности. [8]
Бог Нехебкау[1] бессменно сторожит вход в потусторонний мир, но одновременно с этим он ещё присутствует на Загробном Суде и сопровождает бога Солнца в ночном плавании с запада на восток. Согласно одному из вариантов космогонической легенды города Гермополя (которая, в свою очередь, существовала наряду с другими легендами о сотворении мира), солнечное божество рождается из лотоса, и лотос становится «Оком» бога; однако бог ночует в этом цветке, а днём покидает его и облетает землю. Воплощением мирового зла — «небытия и мрака» — традиционно считаются крокодилы, змеи и гиппопотамы: злые силы изображаются в виде этих животных, — но в виде бегемота изображается и добрая богиня Таурт, в виде змеи — богиня-покровительница Нижнего (северного) Египта, в виде крокодила или человека с головой крокодила — Себек, владыка наводнений, бог, от которого зависит урожай, покровитель охотников и рыболовов. В другом сказании о том же Себеке говорится как о враге Солнца. Богиня Серкет в разных вариантах одного и того же мифа фигурирует то как доброе, то как злое божество. Ещё показательней в этом отношении трансформации Сета: бог засух и пустыни, убийца наиболее любимого и чтимого египтянами Осириса; бог, день рождения которого считался самым несчастливым днём в году, одновременно почитается как покровитель фараонов, в его честь воздвигают святилища и дают имена детям, — и эти две взаимоисключающие тенденции сосуществуют на протяжении веков. Для большинства богов нет строгих правил иконографии, предписывающих, как этих богов надлежит изображать: одного и того же бога изображали то в виде человека, то в виде животного, то в виде человека с головой животного. Наконец, некоторые боги не имеют [9] даже постоянных имён: они меняются в зависимости от времени суток, от действия, которое бог совершает в данный момент, и т. п. Человеку двадцатого столетия, привыкшему мыслить логично и системно, подобная противоречивость мешает именно систематизировать и логически осмысливать материал, — то есть уложить его в некую целостную картину, в пределах которой можно было бы выделить какие-то общие закономерности и с их помощью если не объяснить, то хотя бы классифицировать разрозненные факты.
