Мимо бортов лодки пятый день подряд неторопливо проплывали низкие берега великой реки. То тут, то там стояли группки финиковых пальм, лимонных и померанцевых деревьев; порой река разделялась на рукава — и текла вокруг низменных островов. Арабы-лодочники, ловко орудуя длиннющими, похожими на шесты веслами, безошибочно выбирали нужное русло, и Евфрат упорно нес судёнышки к цели.
На Месопотамской равнине, река текла спокойно, не быстрее четырех километров в час; к силе течения добавлялась мускульная энергия гребцов. Раз в день лодки ненадолго приставали к берегу; после этого плавание продолжалось, пока позволяло солнце. За день удавалось пройти около семидесяти километров; предстояло плыть еще не меньше 4-х дней, до городка Эль-Фаллуджа, откуда было рукой подать до Багдада.
Стоило отцу упомянуть об Эль-Фаллудже, как Ваня немедленно оживился. Он повторял — любой из сколько-нибудь заметных населенных пунктов, которые приходилось миновать путешественникам, так или иначе связан с кровавыми событиями либо Иракской войны, либо гражданской войны в Сирии. Маалюля? Захват монахинь сирийскими повстанцами в 2013-м году. Эль-Фаллуджа? Резня, которую в 2004-м году устроили американским морпехам повстанцы-шииты. Багдад? Басра? Комментарии, как говорится, излишни. А когда кто-то из лодочников упомянул городишко Тикрит, на Ваню напал смех пополам с икотой — старый араб понятия не имел, что всего через полвека там предстоит появиться на свет такой легендарной личности, как Саддам Хуссейн[39]. Вот и теперь, озирая низкие берега Евфрата, Иван возвращался к излюбленной теме:
— Знаешь, пап, порой мне кажется, что арабам лучше всего жилось, когда их кто-нибудь угнетал. Нет, это не касается нефтяных шейхов с их «Феррари» и футбольными командами. Я говорю об обычных арабах, рядовых, так сказать. Вот сам посмотри — который день плывем, а вокруг все спокойно-благолепно. Ни тебе разбойников, ни вооруженных шаек, никого не режут…
Олег Иванович усмехнулся:
— А как же те бедуины, что напали на нас?
— Так я об этом и говорю! — немедленно ответил Иван. Похоже, он ждал именно таких слов. — Только эта шайка принялась палить — тут же прискакала федеральная кавалерия и объяснила им, как Османскую Империю любить. Порядок! А стоит арабам начать жить своим умом — как тут же начинается кровавое безобразие, вроде гражданской войны или сектора Газа.
— Не могу не согласиться. — кивнул отец. Вон, даже султан их великий, Саладин[40], — он, кстати, тоже родом из Тикрита, как и Саддам, — так он вовсе не араб, а курд. Да и Асад — что Башар, что папаша его, Хафиз — хоть и происходят из какого-то арабского племени, но по вере они оба алавиты[41], а значит — неправильные мусульмане и арабы.
— А я о чем? — закивал Ваня. — Арабы — они, как поляки: у тех тоже, если король толковый, полководец или государственный деятель — так непременно либо литовец, либо вообще из Саксонии или, прости Господи, из Франции. А сами они могут только гонором меряться и саблями махать.
Олег Иванович улыбнулся. Где-то с полгода назад сын увлекся политикой — перечитал в интернете все, что смог найти по русско-польскому и русско-украинскому вопросам, стал завсегдатаем многих интернет— форумов, ставя порой в тупик или доводя до приступов бешенства собеседников — студентов Львовского университета или наших, российских либералов. К Польше мальчик относился с особой «нежностью», не упуская случая пройтись по адресу «пшеков». Олег Иванович, испытывавший по отношению к этой стране непростые, но скорее теплые чувства, не пытался давить на сына, лишь подкидывал ему время от времени книги Станислава Лема и великолепные польские фильмы, вроде «Кингсайза» или «Четырех танкистов и собаки».
Во время путешествия «польская» тема была напрочь вытеснена темой арабской — но все же Иван нет— нет да и обращался к привычным аналогам.
— Ну ладно, аллах с ними, с арабами, — продолжал тем временем мальчик. При слове «аллах» старик-лодочник, ворочавший длиннющим веслом на корме плоскодонки встрепенулся, одобрительно глянул на Ваню и что-то пробормотал.
— Я вот о чем думаю: мы ведь раздобыли этот самый манускрипт, за которым сюда явились, так? Вот, сидим тут, в лодке, как дураки, а что там написано — не знаем. Неужели так и придется ждать, до Москвы?
— А ты как хотел? — усмехнулся нетерпению мальчика отец. — Мы с тобой, знаешь ли, в коптском не сильны, а авто-переводчик с распознаванием текстов на этом языке яблочные умники, увы, не придумали. Так что — придется ждать.
— А может, поискать переводчика сейчас? — предложил Ваня. — Уж где-где, а тут этот язык точно знают.
— Ну да, а заодно — чтоб он и русский знал. Что-то мне сомнительно… — покачал головой Олег Иванович. — Да и боязно. Мало ли что в этом манускрипте? Покажем кому ни попади — потом неприятностей не оберемся. И так уже за нами гонятся…
Ваня кивнул. Отец был, конечно, прав; но вся натура мальчика протестовала против необходимости ждать еще месяц — когда ключ от тайны, не дававшей им покоя, возможно лежит в кармане!
