Некрополь Ахетатона поражал своими размерами. Это не просто кладбище с низенькими склепами, а настоящий город. Город мёртвых. Пирамиды высокие и не очень, гладкие и ступенчатые, с колоннами, арками и статуями, а в самом центре возле настолько громадного обелиска, который, казалось, царапает небо, велась грандиозная стройка. Даже отсюда я слышала её шум. Боги Кемета, сколько же там людей? И рабов. Как подумаю об этих несчастных, так настроение портится.
Обняв себя руками, вошла на землю мёртвых. Как и в старом фильме про бессмертных горцев, на этой территории нельзя убивать… живых. Дорога уводила вниз, и совсем скоро я поняла, что движусь к карьеру, а тот обелиск гораздо, гораздо выше, чем изначально я думала.
Остановилась у самого края, откуда начинался путь на дно. Глубина карьера метров около двухсот, а внутри кипит жизнь! Вот натурально — как в муравейнике. Сотни людей трудились, подгоняемые окриками и свистом хлыста. Вьючные животные тащили многотонные каменные глыбы, а рабочие дробили камень, отчего здесь стоял просто невообразимый шум. Повсюду строительные леса, пыль и песок. Днём здесь, должно быть, та ещё духовка. И всё это затеяно для того, чтобы какой-то поместный правитель мог похвастаться своей гробницей…
Я спускалась по широкой змеевидной дороге. Тут начинало темнеть. Не из-за того, что солнце уже село (сядет оно чрез час, не раньше), а потому что высокие постройки некрополя не пропускали его лучей в эту огромную яму. На меня смотрели. Грязные египтяне в одних набедренных повязках опускали кирки и лопаты, когда я проходила мимо. Конечно же, они видели девушек, но мой красный калазирис сразу выдавал представительницу древнейшей профессии.
— Эй, красотка, а можно…
— Дорого.
И быстрее-быстрее вниз.
По стенам карьера лепились времянки, где ночевали неписи, здесь же стояли котлы, из которых поднимался неаппетитный пар. Глядя на это, я искренне поблагодарила псевдоискусственный интеллект ВЦ за то, что «родилась» служанкой в приличной школе, а не рабыней в подобном месте. Моя жизнь, оказывается, была прекрасной, а если бы я ещё подметала двор без напоминаний, она бы стала в несколько раз лучше. Блин, да я же была всего лишь в крошечном шаге от статуса ученицы!
— Малышка, не проходи мимо!
Уже на подходе к обелиску путь мне преградил наглый рабочий. Мускулистый верзила по имени Мертеп с исполосованным шрамами телом недвусмысленно давал понять, что здесь я не пройду.
— Дорого, — привычно повторила, но на сей раз это не сработало.
— А у меня есть деньги, на двух таких хватит.
— Рада за тебя, но ничем не могу помочь.
Снова попыталась обойти, но Мертеп грубо хватанул меня за локоть и развернул к себе. В нос ударил запах грязных тряпок и пота. Тут же оттолкнула его и вынула из-за пояса нож, чтобы наглядно продемонстрировать своё нежелание продолжать беседу. «Реплика двойника» не работала — это и есть проявление того самого запрета на убийства на Святой земле. Со мной остались лишь пассивные навыки владения оружием и рукопашного боя. Против непися тридцать девятого уровня слишком ненадёжно.
Негодяй оскалился в улыбке и сделал резкий выпад. Полоснула его наотмашь, он уклонился, перехватил мою руку и вывернул запястье. Нубийский нож предательски выпал из ослабших пальцев и нет, чтобы по старой доброй привычке вонзиться в ногу, так взял и просто шлёпнулся в пыль. Неужели, тоже чтит запрет?
Сколько есть дури пнула Мертепа по голени — ноль реакции. А всем вокруг пофиг! Нет, я давно привыкла к этому феномену в игре, а платье жрицы любви автоматически причисляет меня к категории граждан, на судьбу которых всем начхать, но надежда вещь неистребимая.
— Я заплачу, — пообещал мужик.
— Своей кровью, — я тоже пообещала.
Мертеп собрался ответить, но ему не дали:
— Живо убрал от неё свои руки! — рявкнул подошедший Альф.
Непись к моему явному удивлению послушался, отпустил меня и отступил на несколько шагов назад, мелко кланяясь и смотря в пол.
— Простите, господин лекарь. Простите.
— Спасибо, выручил, — я подобрала нож и подошла к другу. Лучше держаться к нему поближе, пока одета в такое провокационное платье.
