Египтянка (сборник) полностью

Потом фильм кончился и началась какая-то программа, где потрепанные мужички из народа учили правительство проводить модернизацию экономики. …Дебилизм полный… – Леша подошел к шкафу – там на полке лежала Ленина фотография (он выпросил ее, когда они только начали встречаться). Тогда ему постоянно хотелось видеть ее; он скучал и ежеминутно, словно экзаменуя память, мысленно пытался восстановить милые черты. Правда, скоро сомнения в возможностях памяти отпали, да и рисовать она стала картинки более откровенные, нежели снимок, сделанный в городском парке, и тот, утратив значение, перекочевал в шкаф. Сейчас Леша вспомнил о нем; поставил, развернув так, чтоб Лена смотрела прямо на диван.

…Теперь можно и спать… – едва он постелил постель, Гектор запрыгнул на простыню и свернулся большой черной кляксой. Леша давно перестал бороться с этой собачьей блажью; правда, белье приходилось носить в прачечную гораздо чаще, – а завтра все встанет на свои места… нет, но позвонить-то она все-таки могла – знает же, что волнуюсь…

Обычно Леша спал крепко и без сновидений, но сегодня события дня громоздились друг на друга, сплетаясь в одно фантастическое целое; даже сердечный приступ таинственным образом связывался с исчезновением Лены, и это выглядело логичным, хотя уж тут-то никакой логики, точно, не было…

Внезапно безмолвный мир абстрактных мыслей обрел звук; звук протяжный, похожий на стон. Еще Леша услышал, как Гектор, вскочив, метнулся на кухню, жалобно скуля, и это уже было реальным фактом, не имевшим отношения к снам. Леша хотел позвать пса, и не смог – грудь сдавило, будто кто-то стиснул его в железных объятиях, но это не походило на утренний приступ, потому что отсутствовала боль; только навалившаяся неподъемная тяжесть, рождавшая ужас, беспричинный и всеобъемлющий. И это тоже не являлось сном, потому что с кухни отчетливо слышалось повизгивание Гектора.

– Прости, милый. Ты сам хотел, чтоб я являлась во сне…

Он сразу признал голос с остановки, только звучал он теперь не извне, а где-то в глубине сознания.

– Я думал, сны будут более радостными, – Леша с удивлением обнаружил, что свободно общается на бессловесном языке в то время, как вслух не мог даже кликнуть Гектора.

– Неужели ты не понимаешь, что происходит, – рассмеялся голос таким знакомым смехом.

– Лен, это ты? – на всякий случай уточнил Леша.

– А ты не узнал? – слышно было, как она вздохнула, – я скучаю. Я хочу, чтоб ты пришел, и мы всегда были вместе.

– Куда пришел?..

– Сюда ведет много путей. Тебе здесь понравится.

– Да где здесь?!.. Лен, ты меня слышишь?

– Слышу. Я думаю, как тебе объяснить. Вообще, я хотела все устроить сама, но у тебя слишком крепкое сердце.

– Ничего не понимаю…

– Запомни адрес, – голос назвал улицу, по которой Леша каждый день ездил на работу, номер дома и квартиру, – сходи туда завтра же.

– Зачем?

Но никто не ответил.

– Зачем?! – он вдруг услышал собственный крик, прокатившийся по пустой квартире; руки обрели подвижность, и обруч на груди лопнул, позволяя вздохнуть полной грудью, – Гектор! – ему хотелось удостовериться в том, что реальность вернулась окончательно и бесповоротно.

Из кухни послышалось рычание. Леша легко вскочил; по дороге ткнул выключатель; вспыхнул свет. Пес стоял рядом с холодильником. Кожа на его носу собралась в складки, обнажая клыки; шерсть поднялась – таким Леша не видел его давно.

– Гектор, ты чего? – он неуверенно протянул руку. Пес повел носом и, видимо, уловил знакомый запах – загривок снова стал гладким; он чавкнул и закрыл пасть, – иди сюда, Гектор.

Пес подошел, обнюхал хозяина и только после этого потерся мордой о его ногу.

– Глупая собака, – успокоенный Леша потрепал его по шее, – пойдем спать, дурачок, и ничего не бойся, пока я с тобой.

Они вернулись на диван, устроившись, как прежде – Гектор в ногах, а Леша, вытянувшись под одеялом.