Она: Мы с ним много лет друзья и деловые партнёры. Только никто, включая его, не догадывается о моей тайной жизни. Но прежде, чем исчезнуть из его мира навсегда, я хочу переступить эту грань дружбы и закрыть последний гештальт. Он: Её имя было высечено годами на подкорке моего сознания, но даже мысль том, что мы можем быть вместе, для меня табу. Один единственный раз поддавшись слабости своего тела, я понял, что не смогу жить как раньше. И именно теперь она внезапно пропадает из моей жизни, когда я не могу без жара её губ. Не хочу и не буду!
Герман
Утро добрым не бывает!
Твою мать! Если бы люди выполняли условия, а тем более условия по контракту, то жить было бы гораздо легче.
Я в принципе редко срываюсь, но здесь всё летит к чертям, включая мою сдержанность.
Путёвки в новый глэмпинг-отель уже раскуплены, а мебель в палатках и танхаусах только частично. И всё из-за того, что какой-то дегенерат, не удосужившись перечитать договор,
Я взорвался и орал в телефонную трубку так, что, кажется, даже стены кабинета дрожали, а на том конце провода мудак странно заикался и бубнил какую-то хрень в трубку.
Бедная моя секретарь Валентина Петровна, не привыкшая к моим редким, но массивным выбросам энергии вкупе с матерным оборотом, первой прибежала в кабинет. И зря! Ей тоже прилетело, так как хренов кофе я от неё так и не получил, а противная кофемашина в моём кабинете отказалась меня обслуживать, хотя Вика клялась своим маникюром, что та работает беспрекословно.
Вышел на балкон, надеясь, что свежий воздух хоть немного меня остудит и прочистит мозги. Кофе бы тоже помогло, но кто бы его мне дал. А всё Бессердечная, которая настояла на покупке «самой крутой» кофемашинки, а я, как всегда, не смог переубедить и отказать.
Виктория! Моя победа и поражение одновременно.
Интуитивно бросил взгляд вниз, чтобы как раз увидеть, как маленькая синяя машинка припарковалась возле нашего офисного центра, а оттуда выскочила Виктория. Подняла голову и, махнув мне рукой в знак приветствия, быстро направилась в здание.
Вызвали все-таки! Дёрнули второго директора фирмы в её почти выходной, если не считать вечерней встречи с потенциальным продавцом необходимых нам гектаров земли. Расширение сферы деятельности… сплошная задница.
Выглянул в приёмную, чтобы сразу рассекретить миротворца.
— Плохо, Валентина Петровна! Это запрещённый приём. Вам не кажется?
— Ну, Герман Андреевич! — даже не пытаясь сделать вид, что не знает, о чём это я веду речь, секретарь сразу ушла в оправдание. — Виктория Карловна случайно приехала.
— Ну да! Я так и понял.
Вернулся в кабинет и уселся за свой огромный рабочий стол. Работа не ждёт, как и грядущая разборка с недостатком мебели. Едва достал ежедневник, как из приёмной донёсся цокот каблуков.
Моя дверь резко распахнулась, являя взору это демоническое создание. Как всегда, прекрасное от кончиков чёрных длинных волос до высоких шпилек брендовых туфель.
— Привет, Герман. Чего это ты сегодня орёшь с утра пораньше?
Прошла в кабинет, бросая на меня язвительный взгляд, а сумочку в одно из кресел для посетителей.
— Полдень уж на часах.
— Ой, Гера, не будь занудой! У кого-то полдень, а у меня вот только утро.
Присела попой на тумбочку сбоку от меня, отодвигая при этом мою драгоценную коллекцию песка.
— Вика, в кабинете полно стульев и два дивана.
— Я вижу, — и довольная улыбка легла на её губы.
Она уперлась ладошками в край тумбы и выставила ножки вперёд для полноценного любования.
— ТАК, может, для разнообразия сменишь свою привычную жёрдочку на более удобную мебель.
— Нет. Мне и так удобно. А насчёт мебели… — и её красивая тонкая бровь вопросительно изгибается.
— Да, у меня проблемы с мебелью.
— Думаешь, надо ещё парочку стульев добавить в кабинет?
Язва.
— В новой линейке отелей …. Проблемы.
Она хитро улыбнулась, её ликующий взгляд подсказал, что мне сейчас утрут нос.
— Я пока добиралась до офиса, набрала генеральному мебельной фирмы. Он не в курсе, но уже бежит, свесив язык, исправлять ситуацию.
— Да неужели, Вик?
— Ну, судиться и портить репутацию никто не хочет. Я чётко донесла до него эту светлую мысль.
— И как они собираются успеть к срокам?
— Герман, а тебе ли не всё равно как?! Мне передали, что поставка будет через три дня.
Просто киваю. Бессердечная… только с виду беззаботная модница, а в бизнесе похуже акулы будет. Её даже ошметки тела и кровь не остановят.
Она поднялась с тумбочки и, прежде чем покинуть свою излюбленную локацию, поправила штатив и мензурки с песком.
— Знаю тебя двенадцать лет, но любви к собирательству, кроме песка, никогда не замечала. Не находишь, что это немного странно?
— Нет. Моя коллекция не просто любовь к собирательству, как ты выразилась. Это живое доказательство того, что мы с тобой и наша кампания развиваемся. Это, считай, моё второе детище. А тебе они вообще не нравятся.
Виктория сначала задумчиво посмотрела на меня, а потом снова на мензурки.
— Ну, почему не нравятся? Вот Ольхон мне очень нравится.
И её алый длинный ноготок ласково прошёлся по названной мензурки с песком.
— Почему именно он?
Пожала плечами, но я точно знал, что она не договаривает.
Встал с кресла и подошёл к ней.
— Почему, Виктория?
— На то есть причины.
— И какие?
Взгляд карих глаз загорается упрямством. Всё.
— Неважно, Герман, — и сделала шаг в сторону. — Всё, я ушла, и, пожалуйста, не ори больше, а то Валентина Петровна разорится на успокоительном в слоновых дозах.