Всё-таки, как я мало знаю ОВ. Он, оказывается, боец невидимого фронта и за подвиги награждён Анненской медалью. И объявился он здесь не один. А что бы изменилось от того, если бы он мне всё рассказал? Мне кажется, что многое бы изменилось. Если он прибыл оттуда, то он здесь временно и обязательно вернётся обратно туда. Тогда не нужно привыкать и прикипать всем сердцем, чтобы не рвать всё с кровью. Это правильно, что он мне ничего не говорил.
Вот и ещё одна тайна проявилась. То он крысу приручил, то Крысякова на место поставил. Самое главное, что ОВ жил в другом время, знает наше будущее и старается его переделать. Значит, не настолько хорошее наше будущее, что его нужно переделывать даже такому человек, как его благородие, учившему стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. А что касается людей не военных, то и им вряд ли нравилась такая жизнь. Хотя, я здесь не буду столь категоричен в отношении народа русского и нерусского, но они даже Мамая будут хвалить и если бы у того была могила, то до сих пор бы праздновали День его успения и приносили туда охапки цветов, руководимые потомками баскаков, которых присылал Мамай.
Крысяков мне по жизни и по изучению посетителей его благородия не встречался. Был на слуху один депутат Госдумы по фамилии Крысов, но он ли это, или это не он, тут только один ОВ может разобраться.
На Рождество мы собирались у Иванова-третьего в городской квартире. Я со своей ротой был на службе в Никольском соборе, а после этого поспешил домой, чтобы забрать МН и пойти в гости.
На праздник я приготовил салат оливье. Салат был модным в то время в столицах и потихоньку расползался по провинции. Я готовил по нашему рецепту, с колбасой и вместо майонеза была сметана с добавлением китайского соевого соуса. Колбаса была из мяса, а не из продукта категории "B". Консервированного горошка тоже не было по причине отсутствия такого в продаже. Вместо него мы добавляли каперсы.
Застолье прошло весело. То есть пришли, мужчины покурили в прихожей, обменявшись мнениями о церковной службе, кто и кого видел. Женщины накрывали на стол, ребятишки сновали под ногами. Как обычно. Затем сели за стол. Господь Бог не обидел нас и стол был не беден. Сели, выпили, закусили. Выпили, закусили под Рождество, за дам, за счастье в доме.
По причине того, что не было ни радио, ни телевизора, то мы развлекали себя сами. Сначала дети подготовили сценку на рождественскую тематику и получили за это аплодисменты и подарки, затем с номерами под гитару выступили МН и гостеприимный хозяин, затем принялись за меня и потребовали прочитать что-то такое, что ещё не публиковалось, чтобы присутствующие были первыми слушателями этого стихотворения.
Делать нечего, я встал и выдал из моего раннего:
— Браво, — кричали слушатели под аплодисменты, — несомненно это навеяно Киплингом и его индийскими похождениями.
Да пусть это навеяно Киплингом, хотя это больше навеяно нашей Средней Азией, но раз людям нравится, то почему бы это не написать и не прочитать.
Стихотворение это было напечатано в газете "Губернские ведомости" как раз перед Новым 1908 годом.
— Кстати, — спросил меня Иванов-третий, — а что вы нашли в этом монахе?
— Хотел определить, — сказал я, — не является ли этот монах оставившим службу богатым кавалергардом, любовь которого отвергла бедная девушка, чтобы написать роман по этому поводу. Но, увы, я ошибся, этот монах оказался обыкновенным грешником и слово божие вызвало в нём раскаяние о делах его, и он обещал встать на путь истинный, чтобы искупить грехи свои. А потом, у графа Толстого уже есть что-то подобное, зачем повторять. А монашек тот, если исправится, большим деятелем станет
— Фантазёр вы, Олег Васильевич, — сказал ИП, — но фантазёром жить легче, чем прагматиком, который воспринимает жизнь такой, какая она есть.
