— Все дело в двух незамужних дочерях, — охотно пояснила виконтесса. — Лорд Сен-Клер — лакомый кусочек.
Виконт с сомнением посмотрел на кузена.
— И, зная это, ты все равно поедешь?
— Почему бы и нет? — беспечно отозвался тот.
— Не ты ли недавно говорил мне, что терпеть не можешь юных девиц, заискивающих в надежде привлечь твое внимание?
— Именно я. У тебя прекрасная память, мой мальчик!
— И теперь ты собираешься на раут?
— Морриган защитит меня!
Дениза еле заметно вздрогнула и опустила голову, делая вид, что поглощена тем, что лежит на ее тарелке.
— Морриган? — Тони вновь нахмурился. — Мне казалось, ее звали как-то по-другому.
— Кого?
— Ту женщину, с которой ты был на континенте. Помнится, среди армейских ходили слухи, что ты хотел на ней жениться.
— Вот как? — Руперт холодно посмотрел на кузена.
Тот пожал плечами:
— Так говорили в клубе. Я, конечно, рассмеялся им в лицо. Сен-Клер никогда не уронит чести своего рода.
— Ты абсолютно прав. — Руперт сдернул с колен салфетку и положил на край стола. — Прошу меня извинить, но ужин затянулся, а Тори просто необходимо продляться.
Он вышел. В комнате воцарилась тишина.
Оставшись наедине с мужем, если не считать лакеев, почтительно замерших у дверей, Дениза вновь почувствовала себя неуютно. От виконта веяло злобным отчаянием, и девушка невольно начала размышлять, на что способен человек, который был ее мужем.
— Мне надо поговорить с тобой, — решилась Дениза.
Тони с интересом взглянул на нее:
— Желаешь изменить свое мнение?
— Нет. Речь пойдет о слугах.
— Я не уволю Порриджа.
— Я этого и не прошу.
— Тогда что?
— Молли, моя горничная, выходит замуж. — Дениза внимательно посмотрела на мужа и, видя, что он слушает, продолжила: — Как правило, в этом случае хозяева дают девушке приданое.
— Это она тебя просила?
— Нет. Но так принято. Это старый обычай.
— Который давно надо изменить! — Тони стукнул кулаком по столу. — К тому же у меня нет лишних денег, чтобы ублажать чернь! Так что можешь передать на словах, что мы желаем ей счастья. Или подарить ей что-нибудь из своих украшений.
Дениза опустила глаза. Мелочность мужа неприятно поражала. В который раз девушка пожалела, что тогда поддалась уговорам тети, так настойчиво твердившей юной племяннице о ее положении и долге перед семьей.
— Почему ты замолчала? — фыркнул виконт.
Дениза подняла голову и задумчиво взглянула на мужа.
— Полагаю, мы все обсудили.
Виконт усмехнулся:
— Пытаешься наказать меня за случившееся?
— Нет.
Но он не услышал, уже войдя в раж.
— Я был в своем праве! А вот ты… — Он зло посмотрел на жену и хотел сказать что-нибудь, что могло бы оскорбить ее, но вспомнил предостережение кузена и замолчал.
Дениза усмехнулась:
— Если это все, что ты хотел мне сказать, Тони, то можешь дальше наслаждаться своим ужином и правами в одиночестве — у меня пропал аппетит.
По примеру лорда Сен-Клера виконтесса отложила салфетку на край стола и вышла.
Руперт был в саду. Стоял у раскидистой яблони и смотрел сквозь листья на ночное небо. Судя по шороху травы, Тори носился неподалеку.
Совершенно не заботясь о том, что ее могут увидеть из окон дома, Дениза подошла и встала с другой стороны дерева, прислонилась к стволу, шершавая кора которого еще хранила тепло солнечных лучей.
— Простите Энтони, он никогда не думает о чувствах других, — тихо произнесла девушка.
Руперт махнул рукой:
— Вам не стоит извиняться за него.
— Вы расстроились?
— Нет. Все давно прошло и перестало быть важным.
— Простите, — зачем-то повторила Дениза.
Какое-то время они стояли молча, думая каждый о своем.
— Вы действительно готовы были жениться на… той женщине? — спросила Дениза.
Руперт пожал плечами:
— Не знаю. Может быть, да. Шла война, и мы никогда не говорили об этом.
— А о чем говорили? — Слова сами сорвались с языка. Виконтесса смутилась. — Простите, я не должна…
— Ничего страшного. — Сен-Клер повернул голову и посмотрел на свою собеседницу, в темноте ночи его глаза, казалось, сверкали. — У нас всегда было слишком мало времени… Мы говорили о пустяках.
— О пустяках?
— Погода, армейские анекдоты — все что угодно, только не планы на будущее.
— Что… что случилось йотом?
— Она погибла. Была битва при Талаверде, в армейских рядах царила неразбериха, и я узнал обо всем лишь через два дня… — Руперт замолчал и потом со злой горечью добавил: — Из официальных донесений.
— Мне жаль.
— Такова жизнь.
— Но это несправедливо.
— Зато это — жизнь. Видите, я становлюсь философом. — Руперт усмехнулся и посмотрел на Денизу. От его взгляда не укрылось, что она обхватила себя руками и слегка дрожит. — Сумасшедшая, вы же вышли в одном платье! Вот, держите!
Он снял с себя смокинг и накинул ей на плечи. Она хотела отказаться, но от ткани веяло теплом, и девушка невольно ухватилась за атласные лацканы, кутаясь в восхитительно теплую тонкую шерсть.
Запах дорогого мужского одеколона окутал ее, и на секунду Денизе вдруг представилось, что она в объятиях Руперта. Девушка вздрогнула. Это не укрылось от лорда Сен-Клера.
— Холодает, пойдемте в дом, — предложил он, ошибочно решив, что его спутница все не может согреться.
