Я мрачно одарив его взглядом полным презрения вышла из спальни. Это был конец. Я ни то что его видеть не хотела, я даже слышать о нем ничего не хотела. Полное презрение… Вот, как я к нему относилась…
Я села в машину стараясь не смотреть на Даниила. Внутри все до боли сжималось. Не хотелось разговаривать, а наоборот на полном ходу выпрыгнуть из машины такое полное презрение я испытывала к этому человеку.
– Я тебя люблю!
Рука Даниила властно легла мне на колено. Я вздрогнула. Я не хотела этой близости, я не хотела ничего…
– Домой?
– Что то я себя совсем плохо чувствую давай пожалуйста в больницу! – тихо попросила я чувствуя, как внутри все бешено дрожит.
Красивое лицо Даниила накрыла ярость, я видела его злость, ему не терпелось остаться со мной, трахнуть меня и я все это понимала.
– Да конечно! – сквозь зубы процедил он.
Втопил так что я вжалась в сидение, смотрела всю дорогу в окно понимая, как меня все предали. Как меня предал Родион, а я ведь ему детей родила, казалось что даже когда то любила его… Детей ему родила, но эта иллюзия рухнула, рухнула уже буквально в первые года, Родион учился, общался с пафосными элитными друзьями. А кто была я… Клара… Просто Клара…
Мастер ногтевого сервиса. Я не вписывалась в его пафосную семью, я там была не удел. Чужая… Я везде была чужая…У его друзей, у гостей его мамы. Пианино красивое белое было запретом для меня… Все было для меня запретом.
Я была не нужна. Никому… Свекор очень хороший человек всегда виновато опускал глаза. Ему было стыдно за поведение сына и жены, а они меня за человека не считали.
Помню Инесса Марковна как то заставила меня перебрать рыбу, самое грязное, а я перебирала. Я хотела угодить…
Прикрыла на секунду глаза. Время уносило меня далеко далеко назад…
– Это Генка смотри, как смотрит на тебя!
Я молча шла по дороге думая что Оксанка есть будет. Андрей с Маринкой связался, она из детского дома… А маме с папой никакого дела нет. Они все пьют. Бабушка уже устала от их пьянок, совсем отгородилась. Из калитки вышла пьяная Жаба, а я тяжело вздохнула.
Мамкина подружка и собутыльница. Я тяжело вздохнула. Опять мама пьяная, еще и папа придет пьяный. Как мне надоел этот алкоголь…
– Ты на танцы вечером идешь?
Рита во все глаза на меня смотрит, а я киваю. Хотя какие мне танцы… Скоро школа закончится… Последний год. Куда я с сельским дипломом хоть и с отличием…
В Питер… Это моя мечта… Но в Питер я не поступлю, у родителей нет таких денег и связей, я это прекрасно понимала и очень часто задавалась себе вопросом зачем мама в таком количестве нас вообще родила…
Как я и предполагала мама была пьяная спала прямо за столом. Я с грустью посмотрела на нее, во что превратилась некогда красивая женщина за которой ходила толпа мужчин. Волосы спутанные в грязи, сама грязная. Я тяжело вздохнула.
Дверь калитки скрипнула и я думая что это Жаба вернулась выбежала и замерла. У дома стоял Гена. Внутри все сжалось. С ума сойти. Только его еще не хватало.
– Привет!
– Привет! – неуверенно произнесла я чувствуя, как краснею.
Гена высокий, красивый широкоплечий, как говорится в деревне косая сажень в плечах был объектом любви многих наших деревенских девчонок. Я все видела и понимала какие взгляды он на меня бросает, но понимала что он старше, а меня это пугало.
– Я пришел узнать на дискотеку придешь?
Он демонстративно оперся на калитку, а у меня бешено забилось сердце.
– Да приду! – сама не знаю зачем ответила я хоть сама приходить не планировала.
В тот момент я поняла что потеряла свой покой.
Я стоял напротив больницы. Стоял и смотрел, как дурак, а внутри все бешено сжималось. Такая тревога… Я знал это последний раз. Каждый человек чувствует. Я видел его глаза. С каким обожанием он смотрел на нее, но точно знал эта мразь может унизить и причинить боль, как и его отец…
Его отец… Тогда все списали что его убили приезжие после местной попойки, но я хорошо помнил этот момент. На секунду прикрыл глаза.
– Ваня, я прошу тебя не кричи дети спят!
– Какие дети? Мой значит к бабке, у нее должен жить, а твой дома!
– Ваня это мой…
Она замолчала.
– Что твой? А вы…к твой?
– Гена не выб… к! – заорала мама. – А мой сын от Юры! Я знаю это ты подставил его с зерном, я все знаю!
Раздался удар, следом еще один удар… Мама закричала, а я встал с кровати. Руки сжались в кулаки. Я понимал я все понимал что сейчас сделаю этой ночью, какой грех возьму на себя, но иначе не мог.
Он спаивал маму, держал ее в страхе и больше позволить чтобы эта мразь издевалась над ней я не мог.
Ненависть заполняла меня всего.
Я презирал его, до жути. Ненавидел. Мне хотелось плюнуть ему в лицо, это самое малое что мне хотелось. Сколько мы дрались, сколько эта мразь которая хорошо знала председателя угрожала маме что посадит меня в колонию, но я понимал что сделаю это. Сегодня… В эту ночь…
