Рик позвал меня к посадочному модулю, чуть ли не силой открывая от иллюминатора. Я оглянулась на Мелори, такого весёлого и бодрого, и вновь усомнилась в правильности своего решения. Даже больше, кажется, я струсила. Ноги не слушались, а руки тряслись. Как школьница перед экзаменом. И если бы не поддержка Рика, я бы опозорилась перед его свитой, которая уже ждала нас в стыковочном блоке.
Мужчины приободрились и не казались такими хмурыми как раньше. Близость дома изменила их. Даже их главный не сверлил меня недовольным взглядом. Или мне это раньше казалось?
Я в который раз напомнила себе, что не выучила итальянский язык, на котором общались все, кроме меня! Об этом я шепнула Рику, настаивая, что это первое, что стоит мне сделать по прилёту. Мелори смерил меня изучающим взглядом, затем кивнул своим мыслям. Я понадеялась, что он согласился со мной, хотя, может, и не о том он думал. Я же поглядывала на него и находила в этом силы идти дальше. Рик был красив, я, наверное, никогда не сумею наглядеться на него. Даже после разговора с мамой, после жарких поцелуев, после томительной страсти, лежа на груди любимого, наплевав на платье, которое смялось. Я долго разглядывала его, удивляясь самой себе, когда стала его сравнивать со статуями древнегреческих богов. Не Аполлон, но что-то есть, какие-то общие черты. Прямой нос, красивая чувственная линия губ. Широкие брови, которые не портили его, но придавали суровый вид.
А Рик рассказывал о своей юности, о том, что на Титане у него есть целая банда. Правда, все уже вышли из юношеского возраста, но покататься на байке у них было традицией. И он был рад, что теперь и я присоединюсь к ним, так как мой байк был в грузовом отделении корабля. И я просто обязана поскорее научиться им управлять. Он предлагал устроить после свадьбы своеобразный кортеж. Мы с ним на одном байке. Я рассмеялась и отказалась, объясняя, что подол пышного платья может угодить в колесо и Рик станет вдовцом.
На что брюнет спал с лица и рассердился. Он крепко сжал меня в объятиях, холодно потребовал больше так не говорить.
- Не говори о смерти, прошу. Лучше давай строить планы на будущее.
- Даже если они не сбудутся? - насмешка у меня получилась издевательская, но Рик меня понял.
Кивнул, поцеловал в лоб и тихо протянул:
- Да. Хотя бы в мыслях, но я хочу встретить с тобой старость.
Наверное, этим и нравился мне Рик, который жил сегодняшним днём, не заглядывая в завтра, не желая видеть плохое. Поэтому ещё долго с ним строили планы на совместную жизнь.
- Если вдруг ты опять пропадёшь, я буду думать, что ты полетел в командировку. У меня есть знакомые, которые своих мужей годами не видят. А затем, когда они возвращаются, стонут, желая поскорее их отправить обратно! - смеясь, рассказала, а в душе так горько было.
- Я обязательно вернусь, и ты не сумеешь меня выпроводить обратно, - заверил Рик, а я поверила. Да и как не поверить, если он только так и поступает.
Появляется из ниоткуда, вламывается в дом, даже через закрытую дверь.
- Слушай, - вспомнила я и, наконец, решила спросить: - а как ты дверь мою открыл?
- Я же был бандитом, - лукаво улыбаясь, ответил Рик. - И меня чуть не посадили за грабежи, но Нейтман отмазался. Я тогда вовремя отдал ему тело, и каково было его удивление очнуться за решеткой. Это бы весело.
Рик лучился улыбкой, а мне было непонятно его веселье. Я посочувствовала Нейтману. Тюрьма - это страшно, особенно если не знаешь, за что тебя посадили.
- А за что ты ему мстишь? - удивилась я.
Рик перестал улыбаться. На скулах заходили желваки. Злость заострила черты лица Мелори, а глаза превратились в колючие льдинки.
- За то, что он трус! - Рик заметил мой настороженный взгляд и погладил меня по волосам, расслабляясь. - Соня, давай не будем о нём. Не хочу больше вспоминать его.
Но я так просто не сдалась. Не давала покоя мне их вражда.
- Просто я не понимаю. Он же тогда тебе, кажется, ничего плохого не делал. Почему ты на него так зол?
Рик горько усмехнулся, вновь прижался губами к моему лбу, прежде чем ответить:
- Делал, Соня. Очень много чего делал. Он же никак примириться не может с мыслью, что я сильнее. Злится и гадит втихаря. Но я-то всё вижу.
Тот разговор оставил странный осадок. Словно я услышала что-то важное, загадку, разгадать которую просто обязана.
***
