— Для этого нам не обязательно жениться, — улыбнулась Юлька, в глубине души соглашаясь с сыном. Как все сложится? Полюбит ли ее Блинников? И если полюбит, не станет ли она изводить себя домыслами и подозрениями?
— Ты не передумаешь? — Юлька отправила эсэмэску Крепсу.
— Мы договорились, мадам. Завтра утром встречаюсь с шефом.
— Позвони потом мне.
— Яволь, мой генерал.
Сообщение от Крепса пришло Кирсанову, когда он под руку с Санечкой возвращался из гостей. Лешик с Данькой бежали впереди, а сам Бек испытывал редкое благодушие.
— Скорее всего, попрут меня с должности, — совершенно спокойно заявил он жене. — Пойду куда-нибудь в академию на преподавательскую работу… Небось, пригласят куда-нибудь, — хмыкнул он.
— Может, все еще обойдется, Сережа? — с тревогой осведомилась жена.
— Навряд ли, — качнул головой Кирсанов. — Но переживать не стоит, Санечка. Без работы я точно не останусь. Ну и пенсия генеральская, — ухмыльнулся он и с удивлением уставился в сотовый. Еще раз перечитал сообщение от Крепса.
— Батя, срочный вопрос. Поговорить бы…
— О чем? — на ходу напечатал Кирсанов.
— О нас с Юлей, — тут же пришло сообщение.
— Вон, твоя Юля, — хмыкнул Бек, показывая жене переписку, — не устояла крепость против моего полковника, — рассмеялся он довольно. — А то строила из себя принцепессу! Но с двухсотого раза трубку взяла и, похоже, на все согласилась.
— Она испугалась, что вы к ней с маски-шоу ворветесь, — пробурчала Александра и, заметив, что Данька вот-вот выбежит на дорогу, закричала. — Сыночек, подожди!
Даниил остановился как вкопанный, поджидая родителей и брата.
— Тебе бы полком командовать, Александра Андреевна, — довольно протянул Кирсанов. — С полуслова дети слушаются… Я что-то не понял, Санечка, — пробормотал он, беря Даньку за руку. Почувствовал в своей огромной пятерне маленькую ладошку в заснеженной варежке и ощутил безмерный прилив счастья.
«Как я вообще жил без них?» — охнул мысленно и удивленно воззрился на недовольное лицо жены.
— С вашими методами, Сережа, любая согласится трубку снять.
— Да осада была кратковременной, противник пал к ногам победителя, — криво усмехнулся Кирсанов.
— Ну, какая осада? — пробурчала Александра. — Кому понравится штурм офиса? Это всегда такой ужас…
— А ты откуда знаешь? — напрягся он.
— В банк приходили ребята в масках. Мне и одного раза хватило. Лучше блог вести, чем на полу в белой блузке лежать…
— А Юлька откуда узнала? Ей, вроде, Крепс ничего не говорил…
— Я сказала, — твердо и на редкость спокойно сообщила жена.
— А… — глотнул воздуха Бек. — Ну да, — крякнул недовольно, но покосившись на чуть выпирающий из-под норковой шубки животик Александры Андреевны, решил промолчать.
«Александра, конечно, не права, — подумал он раздраженно. — Это бабская солидарность всему виной, — поморщился мысленно. — Сам виноват. Какого лешего я влез в личную жизнь Крепса? Вот пусть сам со своей Юлей и разбирается…»
— Я что-то не пойму, Санечка, — пробормотал Кирсанов, беря жену под локоток. — Юлька твоя, вроде, дамочка с амбициями, а вон как на моего Крепса запала. И он внезапно к ней воспылал чувствами…
— А общий ребенок не в счет? — вскинулась Александра.
— Не всегда, — пожал плечами Кирсанов. — В случае Крепса и Юли я бы вообще на любовь не ставил. Димка, он классный, надежный, как скала, но у него долг на первом месте. И если его ребенок растет на стороне, он сделает все, чтобы стать ему настоящим отцом. А любовь и все сантименты побоку, — вздохнул Бек.
— Юля догадается, если Димка солжет, — прошептала она, останавливаясь. — Ей и так туго пришлось. Хватит с нее измен и подлостей.
— Ой, вот прям бедная и несчастная, — ухмыльнулся генерал, косясь на прыгающего рядом сына. — Вот только не надо, Санечка, всех под одну гребенку грести. Твою Юлю еще никто ничем не обидел… А она сама много дров наломала. Я никак не пойму, как взбалмошная ворона смогла за короткое время превратиться в белого лебедя. Почему Яныч женился именно на ней? Да и к нам она всегда приезжает одна.
— Не знаю, Сережа, — пожала плечами Санечка. — Я ее с мужем вообще ни разу не видела. Но он человек занятой…
— Политик, твою мать, — пробурчал Кирсанов. — Я вроде тоже не куличики в песочнице леплю, но вот в гости мы ходим вместе. И вообще — одна семья. А от Юли твоей веет одиночеством и печалью, как от вековухи. Мужики таких баб нутром чувствуют и обходят десятой дорогой. Она моему Димке жизнь сломает и дальше пойдет, рыдая.
— Наше дело — сторона, Сережа, — заявила Александра и повернулась к дергающему ее за рукав старшему сыну. — Что, Лешик?
— А давайте в кондитерскую за пирожными зайдем? — предложил он. — Купим мои любимые корзинки с заварным кремом и фруктами.
— А мне картошку! Картошку! — завопил Данька.
— Бедные голодные дети, — улыбнулась Александра, сворачивая в небольшую пекарню. — Тетя Лариса вас не накормила.
— Так взрослые пацаны, Сань, — довольно хмыкнул Кирсанов. — Я как себя вспомню в этом возрасте, все время жрать хотелось. Я бы тогда и кирпич съел.
