— Вот еще, Юля, — негодующе бросил он. — Я нашел. Мало ли, кто еще к тебе в сейф залезет. Там такой замок, что специалист без труда вскроет. Такие документы лучше хранить вдали от посторонних глаз. На нем же гриф стоит «перед прочтением съесть».
— А ты? — спросила она.
— Я его сжег, Юля. Забудь. А кто пасть откроет, так я быстро ее зашью суровыми нитками.
— О самом документе никто не знает. Валера такие вещи не афишировал, я тоже. Мама и Саша могут только догадываться.
— А где второй экземпляр?
— Я уничтожила сразу после смерти Валеры. А его собственный найти не могла. Понимала, что он где-то рядом…
— Плохой из тебя сыщик, Юлька, — хмыкнул Крепс, целуя ее. — Не беспокойся, прорвемся. Даже если выгонит тебя Сашка, проживем как-нибудь.
Крепс проснулся под утро от холода. Юлька, как обычно, стянула с него одеяло и, замотавшись в него, крепко спала на другом конце кровати. Беспокоить любимую Дима не решился. Вставать не хотелось. Всегда в чужом доме эти ранние подъемы казались ему чем-то неприличным. Хозяева спят, а ты по дому шастаешь. Даже когда по службе оставался ночевать у Кирсанова, все ждал, когда шеф закопошится в своей комнате. И только дверь тихонечко хлопнет, выходил в холл. Но у Бека, особенно до его женитьбы, была самая настоящая холостяцкая берлога. Лариса, конечно, пыталась навести порядок на половине брата. Но только на время командировок. А поездил Кирсанов немало. Да и они с Асисяем тоже. Дима прислушался. С кухни доносились приглушенные голоса. Бек бубнил натужно, а кто-то другой отвечал тихо. Наверняка Александра.
«Тоже нет смысла выходить, коли супруги разборки устраивают, — решил он, прикрывая веки. — Подумать только. Живем с генералом одним домом. Ну, я хоть за Юлю и Димона спокоен. А то Люся, если при делах, уже бы давно на тот свет отправила мою девочку. А я бы даже на нее и не подумал!»
«Что там экспертиза покажет?! — мысленно скривился он, стараясь пока не думать плохо о Люсе. Тревожные мысли плавно перетекли на Алену. — А если она такой спец, то зачем уехала? Может, налажала где?»
Чувствуя, как больную ногу скручивает судорога, Крепс поморщился от боли. Осторожно подкатившись к жене, посмотрел на нее. Юля спала, и ее лицо казалось совершенно спокойным. Ни боли, ни тревоги. Грудь мерно вздымалась и опускалась в такт дыханию. Блинников засмотрелся на безмятежное лицо любимой женщины и даже на миг растерялся от охвативших эмоций. Хотелось прижать Юльку к себе и зацеловать. Закрыть спиной от врагов и никого не подпускать на пушечный выстрел. Но больше всего желал Блинников, взяв жену и сына, прогуляться по лесу. Идти неспешно, переговариваться по пустякам. Вдыхать свежий воздух и держать в своей руке маленькую Юлькину ладошку… Или просто забраться к ней под одеяло, обнять…
В дверь несильно поскреблись, и Дима аж дернулся от неожиданности.
— Крепс, — глухо позвал батин голос. В чуть дребезжащих нотках Блинников сразу распознал раздражение и уже собрался выйти к Кирсанову, когда на Юлькиной тумбочке еле слышно пиликнул сотовый.
— Сашка, ну подожди, сволочь… — пробурчал Крепс, заметив на экране айфона знакомый контакт, и, прихватив с собой сотовый, вышел к Беку.
— Что-то случилось, бать? — глянул в мрачное лицо шефа.
— Ответь, — велел недовольно Кирсанов. — Сейчас весь дом перебудит.
— Слышь, чепушило, — рыкнул в трубку Крепс. — Сейчас подъеду, тебе ноги повыдергиваю и в уши вставлю.
— Дима, — как старинному другу заныл в ухо Яныч. — Колю моего убили. Застрелили как собаку…
— Ментам позвони, — скомандовал Крепс. — А лучше проспись…
— Я в полиции. На опознание приехал. Сразу протрезвел. Мне вообще-то Юля нужна…
— Она спит, — отрезал Блинников. — Позвони позже. А лучше научись решать свои проблемы сам.
— К вам тоже дознаватели поехали. Я хотел предупредить…
— О чем это? — не понял Дима.
— Ну, если это ты моего Колю грохнул, то тебя никакой генерал не отмажет. Я тебя, гниду, в порошок сотру, — прохрипел Яныч и кинул трубку.
— Дурдом какой-то, — вздохнул Блинников. — К нам, говорят, полиция едет.
— У тебя алиби, — скривился Кирсанов. — Пусть приедут, поговорим, — рыкнул он недобро. И Крепс нутром почувствовал боль и гнев бывшего командира, явно не связанные с убийством Коли Будкина.
— Бек, — выдохнул он. — Может, скажешь?
— Сейчас из Приморска звонили. Мишу Павлова застрелили вместе с шефом… Нужно ехать, Дима. С твоим алиби утрясем и двинем.
— А женщины? — слабо дернулся Крепс, но Кирсанов заметил.
— Мой дом всегда под охраной, ты же знаешь. Юлия твоя даже во двор не выходит.
