Генерал Александер прилетел прямо из своего штаба в Западной пустыне [5] , где он руководил операциями по преследованию Африканского корпуса Роммеля. У англичан он был, пожалуй, самым одаренным из командующих. Одетый в полевую форму, небритый, загорелый и усталый, он выглядел как суровый целеустремленный воин. Кратко, но содержательно он рассказал об ударах английского молота, которые гнали гитлеровцев к американской наковальне, поджидавшей их в центральной части Северной Африки.
Воспользовавшись моментом, когда внимание отца было чем-то отвлечено, я шепнул ему на ухо:
- Папа, насколько я понимаю, на этих штабных совещаниях на каждого английского офицера должен приходиться соответствующий американский офицер?
- Да.
- Они привезли Теддера. Почему же здесь нет Спаатса?
- А ведь верно - почему? Пойди разыщи Хэпа Арнольда и попроси его возможно скорей вызвать сюда Спаатса, если только он может отлучиться с фронта.
Мой начальник «Туи» Спаатс прилетел спустя день или два и участвовал в последующих штабных совещаниях. Чтобы дать представление о том, как были организованы эти совещания, достаточно сказать, что среди участников совещания Объединенного совета начальников штабов, вызванных в тот день для доклада Черчиллю и отцу, было девять англичан и только пять американцев. Возможно, конечно, что наши начальники говорили вдвое больше. Не знаю - я не присутствовал на этом совещании.
После полуторачасовой беседы с Объединенным советом начальников штабов отцу пришлось заниматься делами еще полчаса, так как к нему пришли Аверелл Гарриман и английский министр транспорта военного времени лорд Лезерс. Это был один из тех визитов, на которые по плану отводилось «всего пять минут»; фактически он растянулся на тридцать пять.
Наконец, отец получил возможность выпить «старомодный» коктейль, который я ему приготовил.
- Как раз то, что мне нужно, - заметил он, удобно располагаясь на диване.
- Все идет хорошо?
- Как будто, как будто, - сказал он, улыбаясь какому-то воспоминанию.
- Что такое?
- На сегодняшнем совещании англичане подняли вопрос о Бирме.
Отец не спеша прихлебывал свой коктейль.
- Знаешь, Эллиот, нам и так не легко убеждать адмирала Кинга в необходимости перебросить какое-то количество тоннажа и десантных судов на атлантические театры - основные театры войны. Так вот, представь себе, как он отнесся к разговорам о Бирме. Он блестящий поборник интересов флота. «Войны выигрывает только флот. Поэтому планы флота - это лучшие планы; единственный морской театр - это тихоокеанский театр, и поэтому он должен быть главным театром». - Отец рассмеялся. - Он рассуждает не совсем так, но очень похоже.
- Папа, - сказал я.
- Да?
- У меня есть сюрприз для тебя. Он прибыл сегодня.
В комнату вошел мой брат Франклин. Произошла радостная встреча. Франклин служил офицером на эсминце «Мэйрант», участвовавшем в штурме Касабланки. Ему очень хотелось рассказать об этом, а нам было интересно послушать его. Вместе с нами рассказ Франклина слушали Маршалл и Эйзенхауэр, которые через несколько минут пришли к нам на обед. Разговоры о боях, об участии во вторжении и в последующих боевых действиях - тут мне тоже удалось вставить словечко - вызвали у отца чувство зависти, и он вспомнил, что во время прошлой войны он тоже побывал на фронте в качестве заместителя морского министра.
- Я и теперь поеду на фронт.
Маршалл и Эйзенхауэр переглянулись и продолжали есть.
- Ну, - настаивал отец, - что же вы молчите?
- Может быть, молчание - знак согласия? - вмешался мой брат.
Маршалл бросил на него свирепый взгляд, и Франклин скромно поджал губы.
- Это невозможно, сэр, - сказал генерал Эйзенхауэр.
- Совершенно исключено, - подтвердил генерал Маршалл.
- Почему? Вряд ли опасность так уж велика. Разве вам пришлось претерпеть много неприятностей, когда вы летели сюда? Что вы скажете, Айк? Разве кто-нибудь на вас нападал между Алжиром и Касабланкой?
- Последние две сотни миль мы летели, надев парашюты, только на одном моторе, да и тот грозил остановиться каждую минуту. Никто из нас не был в большом восторге от этого полета.
- Это вопрос техники. Но ведь вы не хотите пускать меня на фронт по военным соображениям. Разве это опасно? Скажи ты, Эллиот.
Теперь выворачиваться приходилось мне, и Маршалл и Эйзенхауэр уставились на меня. Я изобразил знаками, что у меня полон рот, и промычал: «не могу говорить».
- Трус, - сказал отец и терпеливо дождался, пока я не сделал вид, что проглотил то, что у меня было во рту. - Ну, что же ты скажешь?
- Транспортные самолеты на самом деле довольно часто подвергаются нападениям на пути из Орана и Алжира в Тунис. Честное слово.
- А если взять с собой истребители для прикрытия?
- Сэр, - заметил Эйзенхауэр, - прикрытие из истребителей вокруг самолета «С-54», в особенности после всех догадок, которые строит германское радио, - да ведь вражеские истребители сейчас же слетятся, как мухи на мед.
