По мнению Юнга, камень Иакова, отмечающий место, где сходятся вместе «высшее» и «низшее», можно рассматривать как равноценный философскому камню[352].
Вторая библейская ссылка в рассматриваемом тексте относится к Евангелию от Луки. Иисус говорит своим семидесяти апостолам:
Се, даю вам власть наступать на змей, и скорпионов, и на всю силу вражию, и ничто не повредит вам; однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах[353].
Третья библейская ссылка — это термин «Книга Жизни», который употребляется в Откровении Иоанна Богослова:
И кто не был записан в книге Книге Жизни, тот был брошен в озеро огненное[354].
В главе VI мы рассматривали психологическое значение запечатления имени человека «на Небесах», или в «Книге Жизни». Здесь имеется в виду осознание личностью того, что его индивидуальность, или идентичность, имеет сверхличное, априорное происхождение и обоснование своего бытия. Если употребить популярный сейчас термин, то можно сказать, что такое осознание приводит к окончательному разрешению «кризиса идентичности» и позволяет найти решение для состояний, связанных с переживаниями отчужденности, никчемности и неполноценности.
В тексте сказано, что философский камень обладает прорицательской способностью. Он раскрывает «все законы природы», обнажает связи между личной и сверхличной (землей и небом) сторонами психики и показывает, что личное эго имеет под собой «метафизическое» основание, а следовательно, и неоспоримое право на существование во всей своей уникальности. Эти воздействия имеют немало общего с воздействиями от встречи с символом Самости, который может возникнуть в сновидении или в фантазии в процессе психотерапии.
В качестве примера приведем описание сна, приснившегося молодой женщине, у которой была проблема с отчуждением:
Пуповина, тянущаяся к небу, представляет явный образ оси эго — Самость. Тема сироты возникает при описании философского камня. В Боллингене[355] Юнг вырезал на обратной стороне каменной мандалы (илл. 52) следующие слова, посвященные философскому камню (он заимствовал их из трактата алхимиков):
Я сирота; я одинок; тем не менее я нахожусь повсюду, я един, но я нахожусь в оппозиции по отношению к себе. Я одновременно и молод и стар. Я не знал ни отца, ни матери, потому что меня вытащили из глубин, как рыбу, или потому, что я упал с неба, как белый камень. Я брожу среди лесов и гор, но я сокрыт в сокровенной части души человека. Я смертен для каждого, но тем не менее я не подвластен кругу времен[356].
Затем в нашем тексте говорится следующее:
3. Далее идут растительный, волшебный и ангельский камни, которые не содержат частиц минерального камня, <…> ибо они изумительно искусны, и каждый из них отличается от других по своей природе и по своему действию. Вне сомнения, Адам (с отцами до потопа и после потопа), Авраам, Моисей и Соломон, сотворившие с их помощью немало чудес, так и не поняли их высших качеств, ни одного из них, ибо это ведомо лишь одному Богу, создателю всех вещей на небе и на земле, благословенному в веках.
