Эти фигуры сталкивают Иова с иной точкой зрения и постепенно приближают его к встрече с нуминозным, то есть с самим Яхве. В частности, о том, что речи советников Иова являются подлинным активным воображением, свидетельствует наличие в них контаминированных сочетаний нескольких элементов. Отчасти эти речи являются развитием традиционного религиозного мировоззрения, которое Иов отбросил, а отчасти — подлинным автономным выражением глубинных слоев бессознательного. Такая разновидность контаминированного сочетания различных элементов часто встречается в активном воображении. Поэтому, чтобы процесс был продуктивным, необходимо активное участие сознания, которое ведет к реальному диалогу, а не просто к пассивному принятию того, что говорит бессознательное.
Например, в первой речи Елифаз говорит Иову:
Эти слова можно рассматривать как самокритичную речь Иова. Он осознает, как легко было давать совет и оказывать помощь другим, но теперь он не способен воспользоваться собственным советом. Такая самокритика могла лишь еще больше ввергать его в депрессию и причинять ему еще больше страданий. Далее Елифаз повторяет поверхностные утешения и обычные фразы, которыми, вероятно, Иов пользовался для утешения других страждущих:
Эти мысли поверхностны, нереалистичны и бесполезны. На фоне тягостной реальности жизни, довлеющей над Иовом, они воспринимаются как дуновение ветерка в темноте. Быть может, хотя бы для временного разрешения ситуации достаточно выразить поверхностное пожелание, ибо Елифаз тотчас переходит к ряду более глубоких ассоциаций. Елифаз рассказывает Иову нуминозный сон. Если рассматривать весь диалог как продукт активного воображения Иова, тогда этот сон приснился Иову или в этом диалоге ему напоминают об этом сне:
Далее Иов упоминает о снах, которые страшат его:
Блейк создал замечательную иллюстрацию к снам Иова (илл. 23). На этой картине змей обвивает Яхве, вероятно олицетворяя свою сатанинскую сторону. Он указывает на ад, разверзшийся под Иовом и угрожающий поглотить его в пламени. В аду находятся зловещие, судорожно цепляющиеся за что-то фигуры. Глубины бессознательного разверзлись, и перед Иовом предстала первозданная сила природы. Очевидно, что с этой силой столь же бесполезно дискутировать, как и с тигром, случайно повстречавшимся путнику. Но Иов ничему не научился из своих снов, он должен получить более убедительный урок.
Библиотека и музей Моргана, Нью-Йорк
Иов верит в свою невиновность и праведность и поэтому не осознает свою тень. Чтобы компенсировать односторонность сознательной установки Иова по отношению к чистоте и праведности, его собеседники постоянно говорят о злобе и пороке. Иов смутно сознает, что его переживания заставляют чувствовать себя отвратительным и грязным. В один из таких моментов он восклицает:
И далее:
