— Входи, — покрутившись перед зеркалом и убедившись, что вечернее платье в честь ужина сидит на мне со всех ракурсов идеально, крикнула я.
Вдевая в уши серьги, с помощью зеркала следила за Беркутовым, что, скрестив на груди руки, хмурился и молча за мной наблюдал.
— Тебе не понравилось моё платье? — первой разрезала тишину.
— Понравилось, — выдохнул Никита, — только вот, Варвара, а тебе не кажется, что твой отец не одобрит столь откровенный наряд? Может, надо было подобрать что-то более скромное, а?
— Никита, а ты уверен, что именно папа не одобрит мою голую спину? — развернулась к мужчине лицом и, прищурившись, поинтересовалась я.
— Речь не только о спине, но и о пояснице, да и грудь не сказать, что особо прикрыта, — Беркутов, называя ту или иную часть моего тела, каждый раз указывал на неё пальцем, а когда закончил с перечислением, вновь сложил на груди руки и заявил. — И да, я уверен!
— Ну раз уверен, — беззаботно хмыкнула я, — то проблема надуманная. Папа не возражал и когда я более смелые платья носила.
— И куда это ты их наде… — Беркутов было начал рычать, но тут же осёкся, замолчал и теперь просто недовольно пыхтит.
— Артёму понравился его номер? — спросила я, дабы разрядить обстановку.
— А кто его поймёт, странный он какой-то, что на уме не разберёшь.
— Почему сразу странный? Просто стеснительный, — заметила я. — Познакомится с нами поближе, раскрепостится.
— Варя, моё предчувствие говорит, что если этот дохляк раскрепостится, то ни мне, ни тебе, ни Сергею Юрьевичу это совсем не понравится.
— Не наговаривай на ребёнка, — недовольно фыркнула я. — И заканчивай всем подряд придумывать прозвище. Не дохляк, а Артём.
— От ребёнка у этого дохляка, — Беркутов особо выделил интонацией последнее слово, — только худосочное туловище и тонкие капарульки с ходулями, а взгляд как у зека, отмотавшего двадцать пять лет строгача за особо тяжкое.
— Ну-у навыдумывал, — закатив глаза, возмутилась я и в срочном порядке втиснулась в до боли неудобные, но до жуткого красивые эффектные босоножки, подхватила с пуфа миниатюрную сумочку и направилась к выходу.
Беркутов догнал в коридоре и, демонстративно выставив локоть, предложил взять его под руку. В другой раз отказалась бы, но даже те жалкие несколько метров на непривычно высоких каблуках, убедили, что надёжная опора будет совсем не лишней, а то завалюсь где-нибудь и ужинать мне не в компании отца, дегустируя изысканные блюда от чудо-шеф-повара под живую музыку, а в местном травмпункте горевать над вывихнутой лодыжкой, грызть залежалый батончик из автомата и слушать, как очередь, не стесняясь в выражениях, выясняет «А кто же следующим зайдёт в кабинет».
Как правило, у Никиты крайне редко несколько минут подряд бывает закрыт рот, но на этот раз до ресторана мы добирались в полном молчании, потому как Беркутов не отвлекался на разговоры, ведь у него было сразу два значимых дела. Он расстреливал глазами мимо проходящих мужчин, причём неважно, обращали они на меня внимание или нет, свою порцию гневного предупреждения «не подходить и не смотреть» получал каждый. А когда мнимые соперники на горизонте не наблюдались, мужчина с такой ненавистью косился на мой открытый наряд, что я совершенно точно решила, как только вернусь в бунгало, платье далеко и надёжно спрячу, чтобы Никита точно не нашёл, а то у него ведь хватит ума — разорвёт ещё красоту в клочья.
Может, уже на нервной почве мерещилось, но, когда мы с Никитой вошли в ресторан, мне показалось, что на нас все уставились, разговоры стихли, а музыканты выдали несколько фальшивых нот.
— Вы божественно красивая пара, — сложив ладони как при молитве, громко заявила Светлана, стоило нам к столику подойти. — Вынужден согласиться, — отодвигая для меня стул, тут же оттаял Никита.
Я же, стиснув зубы, выдавила улыбку и молча проглотила сомнительный комплимент. Мне уже надоело всем и вся объяснять, что между мной и Беркутовым ничего нет. Хотя на этот раз сама виновата, что Светлана приписала нам несуществующий роман, надо было перед входом отпустить локоть Никиты.
Через несколько минут наша компания разделилась на парочки. Я расспрашивала Светлану, чем живёт наш офис, и она охотно делилась свежими сплет… ну, то есть новостями, папа с Никитой обсуждали деловые вопросы, один Артём сидел, насупившись, и непрерывно в тарелку смотрел.
— Никита, а ты не знаешь, почему Даша так сильно опаздывает? — глянув на часы, спохватилась я. — Она тебе не звонила, не предупреждала?
— Нет, — ответил Беркутов и задумался. — Варя, а ты её приглашала на ужин?
— Я думала, это сделал ты, — сказала я, и если бы от чувства вины люди падали в обморок, то давно бы уже под стулом валялась.
— Не проблема, сейчас ей позвоню, — Никита потянулся за телефоном, но я его остановила.
— Нет, мой промах, мне и исправлять.
