Сонный город прислушивается к отдаленному рычанию Зверя. Взрослым чудится крадущаяся в ночи Война. А детям и не остается ничего, как принять на веру их страхи. Детство заканчивается слишком быстро, брошенное на алтарь разбуженному родителями божку. Вчерашние дети остаются наедине с миром, живущим по недетским законам. Сможет ли кто-то защитить их там, где не сумели взрослые?
Считалочка
#1
За окном стоял март, и Рому было немного страшно.
Нет, проснулся он, разумеется, не от страха. Джи строго-настрого запретил ему бояться.
Он часто переспрашивал у Джи, долго ли они будут братьями, на что Джи без запинки отвечал
А Ром про себя – чтобы не расстраивать брата – добавлял:
Так вот, проснулся он вовсе не от страха, а от звучавших неподалеку голосов. Страх приплелся мгновением позже, когда Ром заново начал мысль, которой перед сном оканчивал многие вчерашние дни. Он обдумывал возможную жизнь без родителей. По всему выходило, что такое вполне возможно.
Иногда он хитрил и подолгу не засыпал, подслушивая родительские разговоры. А иногда разыгрывал шпиона, перебираясь по утру в родительскую постель
Ром приоткрыл правый глаз и устремил зрачок к отцовскому столу.
Отец сидел в пол-оборота, отвернувшись от разбросанных бумаг, и беседовал с мамой. Та восседала рядышком на низком табурете, бывшем когда-то детским стульчиком. Глядела на мужа снизу-вверх. И задавала обычный их разговор.
– Ты бы отдохнул.
– Ты же знаешь, я не могу.
– Тогда перекуси немного.
Отец с видимой неохотой взглянул на край стола, где ютился скромный поднос с дымящейся кружкой и ломтиком серого хлеба.
– Ром еще спит. Проснется, и ему нечем будет позавтракать.
– Не беспокойся, у нас есть еще.
Как только мать соврала, отодвинувшийся было страх снова подполз ближе. Расположился со всеми пожитками прямо на впалой Ромовой груди. Но пока он трясся изнутри, родители уже переменили тему. Мать молчала, а отец сидел в пол пол-оборота, намереваясь вернуться к работе. Его остановила просьба матери, которую Ром пропустил мимо ушей.
Она еще раз робко попросила:
И отец без запинки отвечал:
Ром
Отец, завидев шевеление в углу, встрепенулся; рука матери соскочила с его колена, сработав как тумблер. Настроение переключилось в рабочий режим, и она приняла командование на себя:
– Ничего, ничего, сиди работай.
Это отцу. И тут же в сторону кровати:
– А ты поднимайся, сынок. Все уже давно встали.
Ром понял, что рассчитывать на большее не приходится, и раскопался из теплой постели.
Отопление пока что не отключали, но припустили на самый нижний порог. Только чтобы трубы не замерзали, а люди могли кое-как существовать в бетонных квартирах.
Но мальчонка, спавший в байковой пижаме, залатанной на локтях и коленях, под утро распарился в плену одеял. И когда скинул ноги на линолеум, аж поежился и вскинулся мелкой дрожью от самых пят.
– Иди, ешь скорее, пока у матери вода не остыла, – сказал отец.
Он ослушался жены и наблюдал за пробуждением сына, пока та вышла из комнаты и отправилась по делам на кухню.
Ром улыбнулся, но не очень-то искренне. Белобрысая голова с коротко остриженными волосами и оставленной торчать челкой так и вытягивала из отца улыбку. Ром казался хитрющим пацаненком – настолько хитрым, что сумел бы запросто обхитрить кого угодно. Начиная с себя. Потому отец и улыбался, что видел наперед затеи младшего сына.
А вот Ром с недавних пор отца побаивался и предпочитал не оставаться лишний раз с ним наедине. Уж больно часто мать его одергивала.
Сотый окрик и Рому хватало ума понять!
Мелкий двинулся по дуге от тапочек к двери. Он походил на пугливую собаку. Ту удерживал хозяйский поводок, а окружность для Рома расчерчивал собственный взгляд, устремленный на отца.
Тот, кстати, не казался таким уж злым и неприветливым. Напротив, улыбался. Но улыбка выходила с кривцой, – так и дополняла материн наказ.
Вытолкала Рома за дверь вместе с тапочками, которые остались у него в руках.
#2
Наспех позавтракав, он предстал перед старшим братом.
Тот даже не поздоровался. Рому пришлось прочистить горло, стоя посреди комнаты, чтобы заметили его присутствие.
Нет, на звук он не обернулся – такого от Джи не дождешься. Зато едва заметно повел плечами, как будто в комнате вдруг похолодало.
Ром ринулся закреплять успех.
– Что делаешь?
– Дела. Чего тебе?
– Родители заперлись в комнате.
– И?
– И-и… что ты делаешь?
