Его личная звезда. Дилогия (СИ) полностью

- Где она?

Затянувшееся молчание, которого не должно было быть.

- Мне повторить вопрос?

- Нет.

- Тогда в чем дело? Почему молчим?

- Да, она дома.

- И...

- Черт, я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать!

Приглушенное рычание, таящее в себе угрозу, послужило лучшим ответом.

- Ты знаешь, что я хочу услышать.

Шумное сбивчивое дыхание.

- Извини...

Одно слово. Всего одно. Переворачивающее весь мир. Собственно говоря, почему только один мир? Все миры.

- Понятно.

- Прости, я же думал...

- Меня не интересует, что ты думал, - холод, сквозивший в голосе говорившего, был способен заморозить океан. Да что океан - всё живое.

Второму собеседнику стало страшно. Очень. Он искренне верил, что никогда ни при каких обстоятельствах больше не услышит ЕГО. Этого зверя, недочеловека. Первое он время боялся поверить в случившееся. Притормаживал себя. Говорил: погоди, выжди немного, убедись. Выждал. Убедился. И расслабился.

И тут - звонок. Из ада. Из того места, где перестает существовать всё живое. Откуда нельзя вернуться. И не возвращаются. Другие.

Этот вернулся.

И всё пошло наперекосяк. Нет. Не так. Всё рухнуло. В одночасье. Лично для него теперь такого понятие, как спокойствие, не существует. Раз и навсегда.

Зверь не простит. Не забудет. Выждет и нанесет удар.

И всё из-за чего? Из-за глупой своенравной девчонки.

Будь она неладна!

- Послушай, давай я...

- Ничего больше не надо. Лично от тебя.

Разговор на этом прервался.

Это было началом конца.

Зверь вернулся.

"Звезда" врезалась в него, когда он выходил из огромного стеклянного лифта, плавно остановившегося на сто одиннадцатом этаже жилого дома.

- Ой!

Девушка, неуклюже взмахнув руками, отступила назад. Как оказалось, неудачно. Двенадцатисантиметровый каблук подвел её. Нога подвернулась, и Ирида стала заваливаться назад.

Падение было неизбежно, если б не сильные мужские руки, вовремя подхватившие её за талию, и удержавшие от позорного растекания по полу вестибюля.

- Тихо. Что же ты так неаккуратно.

Всё случилось за считанные секунды. Мужской голос с легкой хрипотцой обволакивал и странным образом успокаивал. Точно принадлежал близкому человеку, которого ты давно знаешь и бесконечно доверяешь.

Ирида мотнула головой, прогоняя легкое наваждение. Вот она бежала по вестибюлю, спеша покинуть квартиру брата, с которым в очередной раз произошёл нелицеприятный разговор. Эту квартиру они себе смогли позволить полгода назад, когда Ирида устроилась на работу, и банк одобрил им ссуду. Квартира была небольшой, состояла из двух спальных отсеков, гостиной, кладовки, которую Стас перепланировал в рабочий кабинет, и ванной. Ирида со Стасом искренне верили, что в купленной квартире смогут обрести мир и душевное спокойствие.

Как оказалась, оба они ошибались.

И всё из-за Стаса. Так думала Ирида. Брат, как раз, думал наоборот.

Поругавшись в очередной раз и выслушав нелестные замечания (кстати, вполне оправданные) в свой адрес, Ирида, из последних сил сдерживая слезы, схватила сумочку, впихнула ноги в первые попавшиеся туфли и выбежала из квартиры. Куда она неслась - не знала. Лишь бы подальше от дома. От брата. Знала, что если не уйдет, то смалодушничает и помириться с ним. А сейчас так делать было нельзя. Ей необходимо удержать позиции.

Ирида была очень близка с братом, он заботился о ней последние пять лет, и ссориться с ним она не могла. Сердиться тоже. Всегда приходила мириться первой.

Но не сегодня.

В последние два месяца многое изменилось. Очень.

Главное - изменилась она. Это и стало причиной ссор со Стасом.

Пока Ирида, лихорадочно прижимая сумочку к груди, быстро шла по коридору, предательские слезы всё же выступили на глаза, подернув окружающий мир туманом. Сдерживая их из последних сил, она прикусила нижнюю губу. Слезы - не выход. На душе распускался черный цветок сожаления, угрызения совести пришли вместе с раскаянием.

Зачем, вот зачем, она снова подняла запретную тему? Что пыталась доказать?

Не доказать. Убедить брата. Ей отчаянно важно было, чтобы он её понял и поддержал. Чтобы перестал на неё смотреть осуждающим взглядом. Без теплоты. С укором.

Не получилось. В очередной раз её жалкая попытка рассказать Стасу о своих чувствах натолкнулась на холодность, рвущую и без того неспокойную душу.

- Ты знаешь закон, Ирида. Что будешь делать через месяц, когда тебе исполнится двадцать?

Она начала сумбурно что-то отвечать в ответ. Мол, всё будет хорошо, не стоит волноваться. Закон будет исполнен, причин для беспокойства нет.

Ирида говорила, а в её голосе не слышалось убежденности. Стопроцентной уверенности. Она сама с толикой отчаяния заставляла себя верить в то, что говорит.

А кого ты сможешь убедить, если твою душу терзают сомнения?

Любовь - она да, такая. Заставляет нас видеть то, чего и в помине нет.

Или есть? Кто же разберет.