Мои родители продали дом в России и переехали в Лукоморье, часто бывали у нас. Мама хоть и неодобрительно ворчала, когда дело касалось магии, все же силу свою потихоньку осваивала, и в этом году ей начала подчиняться книга нашего рода. Однажды я выпытала у отца, по какой причине он сбежал из магического мира. Оказалось – не хотел жениться. Невеста не люба была. Ну и чтобы напрямую не противиться воле родителей, мой папа решил немного пожить в параллельном мире. А там встретил маму, осел, «пустил корни», как он выразился. И если бы я не закрутила роман с Кощеем, отец вряд ли набрался бы смелости признаться нам с мамой в своем необычном прошлом.
Мы с мужем и Никой периодически бывали на Земле. Благодаря этим поездкам в сказочном мире все же появились платья, юбки и блузы. Правда, местная аристократия носила их неохотно, но лиха беда начало. Я надеялась еще и моду на джинсы здесь привить. Муж качал головой, но по мелочам со мной не спорил.
Наша магическая живность, вместе с Васькой, разъелась, стала толстой, ленивой. Шушиндра служила украшением всех подряд диванов, выступая вместо подушки-думки. Жар-птица все так же исполняла желания, но далеко не всем подряд. Кот больше не ловил мышей, предпочитая свежие сливки и нежное мясо. Его многочисленных потомков, таких же нахальных и говорящих, Кощей периодически щедро раздаривал особо верным слугам. Когда слуги закончились, а потомки остались, супруг пригрозил Ваське выставить того на улицу. Ругались они долго, но после этого гулять Васька начал исключительно в дальних деревнях.
Я посмотрела на мужа и детей, улыбнулась и подумала, что нужно будет при случае поблагодарить Юлю за своевременное вмешательство в мою личную жизнь.
– Не хочешь еще двоих? – выпроводив детей и закрыв за ними дверь, лукаво улыбнулся Кощей.
– То есть мой почтенный возраст тебя не смущает? – игриво вскинула я брови.
– Вы, ведьмы, в сорок еще девочки, – последовал ответ. – Ай! Даша, не дерись.
– Прибью, – пообещала я, скидывая дурацкий сарафан и, обнаженная, наступая на мужа. В его глазах загорелись огоньки желания. – Вот оседлаю и сразу же прибью.
– Я согласен, – меня сграбастали в объятья. – Прибей меня, моя ведьма.
Ну вот что с ним будешь делать?!
P.S. Через девять месяцев у нас родилась дочь, Василиса.
Мне девочка сказала:
Ты – мой Волшебный Фей.
О, нужно очень мало
Для полевых стеблей!
Им дай лишь каплю влаги,
Им дай один лишь луч,
И цвет расцветшей саги
В безгласности певуч.
Светлоголовке малой
Я сказку рассказал.
Я был пред тем усталый,
Пред тем я духом пал.
Из слез моих незримых,
Из смеха уст моих,
Я слил – о серафимах
Прозрачно-светлый стих.
И цвет раскрылся алый
В устах мечты моей,
И я – не мрак усталый,
А я – Волшебный Фей.
Утро добрым не бывает. Эту нехитрую истину я усвоила еще в детстве, когда родители стали отводить меня пять дней в неделю в детский сад. Ну как можно назвать добрым утро, когда ты плетешься по улице, зеваешь на ходу и мечтаешь вернуться в теплую постельку, а маме уже пора на работу, и тебя тащат, словно бычка на веревочке?
Теперь, отучившись и выйдя замуж, я все чаще убеждалась, что фразу «доброе утро» придумал изощренный садист. Вот и сейчас за дверью что-то гремело. Судя по звукам, там сошлись в неравном бою сразу три былинных богатыря. А может, напились и не могут найти выход, отчаянно пытаются выбраться и то и дело налетают на стены. Беда только, что былинных богатырей в нашем доме не водилось.
– Прибью, – зевая, угрюмо пообещала я. Вылезать из кровати не хотелось, но нужно было идти и наводить порядок. – Если снова Васька зачинщик…
Кощей, в одних шортах, хмыкнул, поднимаясь со своей половины:
– Лежи. Мы сами разберемся.
– Знаю я, как вы разберетесь, – проворчала я, провожая его взглядом. Чадолюбивый, он наказывал детей крайне редко, что приводило к их практически полной безнаказанности.
– Была б твоя воля, они б у тебя только и делали, что зубрили правила и таблицу умножения, – заявил он мне как-то. Я тогда только плечами пожала: идеальное наказание. И мозговую активность стимулирует, и детей на какое-то время усмиряет.
Грохот прекратился. Гадая, что же все-таки там произошло, я, в длинной ночнушке, заставила себя подняться и стала передвигать ноги по направлению к двери.
В коридоре Кощей негромко отчитывал Даню, Лизу и Василису. Десятилетние двойняшки и их четырехлетняя сестра стояли, понурив головы, косились на притворившегося ветошью Ваську и молчали.
– Что опять не поделили? – вмешалась я в процесс воспитания. – Кого без завтрака оставлять?
Слаженный вздох был мне ответом. Эта троица явно играла на нервах у отца, зная, что тот их в обиду не даст. В принципе, так и получилось бы, но на улице раздался вдруг жуткий грохот, а затем – вой.
– И кого там убивают? – сцедив зевоту в кулак, мрачно спросила я пространство.
Во дворе мы появились всей компанией, включая тихушника Ваську.
Высокая широкая деревянная конструкция, стоявшая на земле, больше всего напоминала лично мне граненый стакан. Правда, использовалась она для других нужд.
