Его приглушенно зеленый цвет подчеркивает естественный румянец на щеках и блеск в моих глазах, который уже ничем не скроешь. Я словно подсвечиваюсь изнутри. А мои губы под легким слоем персиковой помады выглядят припухшими. Да какие они могут быть, если я никогда не целовалась так много и так рьяно. Всю эту неделю мои губы не отлипали от Данила. И не только губы. Руки, тело… Между мной и Даней все изменилось с того поцелуя у Ботанического сада. И настолько круто и резко, что меня до сих пор пошатывает.
Телефон, зажатый все это время в ладонях, вздрагивает в вибрации, оповещая о сообщении:
Читаю и не
Быстро печатаю в ответ: «Уже иду», и еще раз внимательно оглядываю себя в зеркале. Надеюсь, Даня хотя бы причесался. По крайней мере меня клятвенно заверили, что белая рубашка и брюки у него имеются и что за его внешний вид мне краснеть не придется.
– Все, убегаю. Меня уже ждут. Спасибо тебе огромное! – Отворачиваюсь от своего идеального отражения и с чувством чмокаю Аньку в щеку.
– И кто ждет? Даня? Ты едешь с ним? – Она потирает место поцелуя и хитро улыбается, а у меня загораются щеки.
Я не посвящала Аню во все подробности, но, кажется, на моем лице и так все написано. И не только на лице. На этой неделе ни разу не попала на пары вовремя. И получила строгий выговор от Граховского за почти получасовое опоздание на репетицию. Перелезать через сопящее тело Данила, как выяснилось, затея опасная. Пятиминутным сексом не отделаешься.
– Да. Он просто составляет мне компанию, – хочу произнести максимально непринужденного, но голос почему-то садится.
– Вы такие компанейские, что к тебе подойти страшно. Светишься, аж глаза от тебя слезятся, – с явным подвохом хмыкает Анька, наблюдая, как я, забираю свой пиджак и клатч с ее кровати и нервно пытаюсь натянуть на ноги туфли с черными шпильками.
– Ой, все, – несмотря на приятное покалывание у ребер, я демонстративно закатываю глаза.
Попав голыми ступнями в изящные лодочки, посылаю хитрой заспанной Ане воздушный поцелуй перед тем, как закрыть дверь своей бывшей комнаты.
Звонкое цоканье шпилек теряется в длинном пустынном коридоре спящей общаги. Спеша вниз к тому, кто еще раз прислал мне на телефон краткое, но емкое «Мальвина!», я теперь ни капли не жалею, что оставила эти обшарпанные стены.
Ну подумаешь, Крис не успела предупредить, а я с перепугу пустила в ход зубы. У Дани теперь действительно имеется крошечный шрам на правой руке выше запястья. Но я уже извинилась за это напоминание о нашем сумбурном знакомстве. И даже не один раз…
Раннее сентябрьское утро обнимает прохладой. Мне приходится пожалеть, что не накинула пиджак на плечи. Сжимая его и сумочку в руках, осматриваю двор общаги в поисках шашки такси. Но замечаю всего одну припаркованную черную иномарку, вызывающе сверкающую на утреннем солнышке. Сначала вижу саму машину, а потом уже и ее хозяина.
Первые несколько секунд даже не сопоставляю никаких фактов, а потом и вовсе забываю, что мне холодно. Потому что понимаю, кто подпирает спиной переднюю пассажирскую дверь. И ахаю прямо вслух.
Идеальный черный костюм с зауженными брюками со стрелками, филигранно сидящий на широких плечах пиджак и кипенно-белая рубашка, с вальяжно расстегнутыми двумя пуговицами сверху. И не бардак на голове, а аккуратно уложенные ото лба назад волосы, открывающие лицо с впалыми щеками и четкой линией скул. О.Фи.Геть.
Заметив меня, прикованную к ступенькам перед входом в общагу, Данил расслабленно улыбается и делает приветственный жест пятерней. Мои ноги, как не мои. Мне хочется быстрее приблизиться к Дане, но узкий низ платья у икр не дает делать широкие шаги. Семеню к иномарке, стуча шпильками по асфальту и спотыкаюсь прямо перед самым носом Данила.
– Ты уверена, что проходишь на таких высоких туфлях весь день? – Усмехаясь, он легко подхватывает меня где-то в полете и приближает к себе, размещая свои ладони на мою поясницу. И тут же проходится по мне жадным взглядом, нагло задерживая его в районе декольте. – Шикарно выглядишь.
Вдыхаю дорогой одурманивающий аромат мужского парфюма и у меня перехватывает дыхание. Я пропускаю комплимент мимо ушей, потому что на языке вертится ответный.
– Кто из нас еще шикарен, – осторожно укладываю свободную ладонь на мягкую ткань белоснежной рубашки.
Мои высокие шпильки позволяют не становиться на носочки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и я легко заглядываю в живой блеск глаз орехового цвета.
– Едем? – Губы Данила теперь в миллиметре от моих и я бы уже давно к ним прилипла, если бы не помада.
– А это чья машина? – Бросаю быстрый, но подозрительный взгляд на черную иномарку за спиной Дани.
– Моя.
Я удивленно отстраняюсь от Данила и часто моргаю накрашенными ресницами.
– На сегодняшний день точно, – спокойно объясняет он, считывая весь спектр замешательства на моем лице. – Я взял ее в прокат.
Но его ответ лишь сильнее вызывает во мне недоумение.
– Зачем?