Здесь все было идеально. Еще и потому, что номерной фонд потихоньку обновлялся. Старую мебель заменяла новая, а уж какие в “люксах” забабахали ремонты! М-м-м. Глаз радуется. Про президентский номер, где большой босс со своими и остановился, я даже думать боюсь. Ни разу там не была, но масштаб великолепия отдаленно представляла...
Я натянула резиновые перчатки и, подцепив с тележки моющее средство для зеркал, нацелилась на уборную. Несостоявшаяся встреча в коридоре уже отпустила, и я, напевая себе под нос все ту же “вирусную” мелодию, прочно засевшую в голове, принялась орудовать тряпкой, полируя ровную зеркальную поверхность над раковиной.
Брызгая распылителем – протирая.
Брызгая – протирая.
Пока очередной взмах руки по зеркалу чуть не превратил меня в заику. Когда в идеально отмытой поверхности, в отражении у меня за спиной, откуда ни возьмись нарисовалась блондинистая мелочь. Выглянула из-за угла и выдала:
– Ку-ку! А я тебе нашла! – такое радостное, что сердце мое спикировало в пятки.
Я, от неожиданности подпрыгнув на месте, повернулась к дочери Нагорного.
– Ты? – прижала к себе тряпку с очистителем как родное дитя, вжимаясь попой в раковину.
– Я!
Глава 7
Анфиса
Мелочь стояла на пороге, прижимая к себе плюшевого зайца, и смотрела на меня такими глазами, какими никто и никогда в жизни не смотрел. Будто я ожившее божество! Еще и улыбалась так радостно, что мне вдвойне стало совестно, что я от нее не далее чем десять минут назад позорно сбежала.
Мне было неловко. Но дочурку Демьяна, кажется, ничто не смущало.
А потом мой взгляд упал на ее прическу. Божечки, вблизи она выглядит еще нелепей! Что за издевательство над шикарными волосами малышки? Кто та безумная кукушка, что наплела ей гнездо на голове? Или кукух? Нагорному стоит поучиться делать прически дочери, раз у нее нет матери или няни.
Кстати, о первой, а где она, интересно? Явно же, это не расфуфыренная Камилла. Пока. А вот в перспективе, я так понимаю…
Блин, Фиса! Заткни свой фонтан неуместных мыслей.
– Пливет, Анфиса, – улыбнулась малышка, проходя в уборную и протягивая мне свою маленькую ладошку.
– Эм, привет… – не шелохнулась я.
– Меня зовут Ника, но ты узе знаешь, да?
– А… да-а-а. Знаю, – попыталась я улыбнуться, – конечно, знаю, – стягивая перчатку и обхватывая пальцами миниатюрную ладошку ребенка.
Ника, значит. Точно. Кажется, полное имя у этого чуда Доминика. Прикольно получается – Доминика Демьяновна. Диди…
– А что ты делаешь? – полюбопытствовала девчушка, разглядывая уборную.
– Работаю.
– А мозно, я помогу тебе лаботать?
– А… но… – честно, я запнулась. Сказать что-то внятное не вышло, и я просто предпочла закрыть рот. Захлопнуть. Не показывать своего еще большего, чем до этого, удивления. Помочь работать?
– Папочка тоже лаботает, но мне с ним нельзя. А с тобой мозно? Я тебя долго искала, пока меня тетенька не пловодила сюда, – протараторила мелочь, перескакивая на ходу с темы на тему. Мне даже рот не пришлось открывать, чтобы спросить, как она меня нашла.
– Тетенька?
– Угу, - кивнула Ника, от чего сооружение, именуемое косичками, опасно колыхнулось.
-А как выглядела эта “тетенька”?
– Клас-сивая.
– Ясно, – улыбнулась я.
Собственно, чего еще я ожидала? Фотопортрет? У детей все просто: красивая – некрасивая, добрая – злая, белое – черное, никаких тебе полутонов. В любом случае, нужно будет узнать потом, кто у нас такой “милый и добрый”. Закрадывается у меня подозрение, что это Светка. Больше просто некому.
– Так, – отставила я на край раковины средство для зеркал и тряпку, присаживаясь на корточки. – Зачем ты меня искала?
Доминика посмотрела на меня и снова улыбнулась.
– Ты мне понлавилась.
Мои щеки зарделись, и сдержать ответной улыбки не получилось.
– Да, ты мне тоже очень понравилась. Но думаю, твой папочка… – начала я осторожно, подбирая слова, чтобы объяснить нежной душе, что такое общение мистер злюка Нагорный не одобрит, да меня перебили:
– Я хочу с тобой длужить.
Вот так: прямо, в лоб, с чистой детской непосредственностью.
И как прикажете себя вести? До ужаса не хочется включать серьезного взрослого, чтобы не обидеть мелочь. Но и “дружить”... серьезно? Меня же при первой же возможности пинком по мягкому месту отсюда отправят. Еще и в черный список занесут. Пожизненный!
Уф! Что ж так сложно-то?!
Еще и Ника смотрит, не мигая, своими бездонными голубыми глазами, в которых, кажется, плещется море в ясный летний день. И улыбается. И улыбка у этого чертенка просто очаровательная. Понятно, почему у Демьяна духу не хватило наказать малышку за вчерашний фееричный прокат на скейте. Тут даже просто нахмуриться не получается.
Так, ладно. Если я немножко прикинусь перед дочуркой Нагорного подружкой, ничего критичного не случится, правда? Сегодня “подружимся”, а завтра мелочь и думать обо мне забудет и найдет себе новую “игрушку” среди папиных подчиненных.
Разумно? По-моему, вполне.
Да и, в конце концов, нужно разобрать бардак на ее голове. А то аж глаза режет этот эстетический кошмар.