Лиза нарисовалась, когда он как раз вынес дочь из ванной. Точнее, он просто нашёл жену в своей кровати. Дианка, розовенькая довольная после купания, просидела с матерью минут пять, пока он ходил за бутылочкой. И пока ела у него на руках, Лиза пыталась с мужем даже позаигрывать. Но дочь не уснула сразу, ползала, радовалась, что-то лопотала на своём детском языке, а Роман не торопился доставать из-под подушки её любимые книжки, с которыми она привыкла засыпать. И Лиза сдалась. Пару раз показательно зевнула и сбежала.
А вот Роман, несмотря на досадное фиаско, которым закончилась его попытка в первый же день встретиться с Мариной Скворцовой, сдаваться не собирался.
Тем более, как он и ожидал, дотошный Вагнер к его варианту документов запросил ещё кучу всего. И Роман мог бы сразу собрать весь дополнительный пакет, мог бы отправить бумаги с курьером, мог бы вообще не заморачиваться и отказать, но он каждый раз привозил их сам. Пятый день подряд.
И у него даже была почти уважительная причина — он тоже просил показать ему то одно, то другое, ведь в конце концов, это он вкладывал деньги, а, значит, имел право знать во что.
Вот только как ни старался, всё, что ему удавалось: это увидеть Марину мельком.
То, склонившись над какими-то бумагами, она говорила по телефону. То, размахивала руками, поясняя что-то сотрудникам.
Он первый раз увидел, как она смеётся, когда в отделе Ай-Ти программисты, видимо, показали ей какой-то забавный ролик и, собравшись у одного из мониторов, ржали как полковые лошади. Трудно было сдержать улыбку, слыша её искренний смех. Но как бы упрямо Роман не лез ей на глаза, она его словно не замечала.
Только один раз кивнула через стекло переговорной, обсуждая что-то с представителями компании, издалека похожими на близнецов: белые рубашки, чёрные костюмы, галстуки в цвет логотипа фирмы, стрижки помпадур. Но он даже не был уверен, что ему — так быстро она отвела глаза.
Он не мог отправить ей цветы. Не мог никуда пригласить. Не мог в сотый раз дёргать её подчинённых: «Не подскажете, где я могу увидеть Марину Вячеславовну?» Даже позвонить — только на рабочий, на который она, конечно, не отвечала. Да и что бы он ей сказал? Но он упрямо остался стоять за тем стеклом, хотя она так на него больше и не посмотрела.
Зачем? Он и сам не знал. Но чувствовал себя так, словно подхватил смертельный вирус. То есть он уже точно знал, что ему «жопа», но как бы делал вид, что он ещё ничего, молодцом. Точно понимал, что его невыносимо тянет к ней, но ещё пытался делать вид, что он тут исключительно по делу околачивает груши.
И когда она больше не повернулась, не посмотрела и, распрощавшись с «близнецами», растворилась где-то в коридорах своей компании, так и не спустившись в опенспейс, в котором он стоял, Роман решил: сегодня или никогда.
Впереди были праздники, выходные, отдых. Он не мог потерять её на целых десять дней. Он за эти-то пять извёлся.
Он забросил все дела, кроме этого. Ссылаясь на предпраздничную занятость, замучился отмахиваться от Моржова, обрывающего телефоны. И только чудом не встречался со своей женой, которая неожиданно активно принялась постигать науку построения собственного бизнеса и тоже приезжала в «Вест-Ист» каждый день.
Он никогда так не сходил с ума по женщине, которая и внимания на него не обращала. Но в жизни порой что-то случается в первый раз.
Первый раз он чувствовал себя островом, что вот-вот накроет цунами. Вулканом, дремавшим тысячу лет, но способным похоронить под собой не только Помпеи. Материком, в недрах которого зародилось десятибалльное землетрясение. Да что там, Архимедом, нашедшим точку опоры и способным перевернуть Землю.
Нечто фатальное, глобальное, неминуемое и неотвратимое уже пробудилось в нём. Нечто, чему он был не способен сопротивляться. Да что он! Человечество за всю историю своего существования так и не выработало к этому иммунитет.
Первый раз его так тянуло к женщине, что он хотел понять, узнать, разгадать её во что бы то ни стало.
И он пошёл по острию ножа, ва-банк и в лобовую атаку.
Трудно издалека не заметить двухметрового парня, что трётся у твоей машины, когда она стоит одна на пустой парковочной площадке.
Глупо удивляться неожиданной встрече, когда всё то время, что Марина шла от склада, он стоял к ней лицом, засунув руки в карманы, и она по сути шла ему навстречу.
«А ты всё же настырный, Роман Гомельский, — выдохнула Марина, пересекая площадь. Хоть и не подала вида, что в груди предательски заныло. Обречённо выдохнула: — А я ведь сделала всё, что смогла».
И всё же удивилась, когда он спросил:
— Вы меня избегаете?
— Избегаю? — щёлкнула она брелоком сигнализации.
