- Хорошо. Я хочу с ним лично поговорить. Место для засады нашли?
- Вы пройдете мимо вон той усадьбы, а потом - через лес, - объяснял разведчик. - Мы ищем подходящее место.
- И еще один вопрос. Как настроение у местных жителей?
- Настроение подавленное. Фашисты расстреляли учительницу и председателя сельсовета.
Проснулся Фриц от разговора. Открыв глаза, он увидел за столом командира отряда. Перед ним сидел мальчик лет пятнадцати в сдвинутой на затылок шапке. Горела старая керосиновая лампа.
Паренек просил:
- Товарищ командир, фашисты напились в стельку. Больше такой возможности не представится. Вы их возьмете без труда.
- Нет, - коротко отрезал командир и хлопнул рукой по столу. - Выбрось это из головы. Ты что, хочешь, чтобы каратели потом всех вас поставили к стенке, а село сожгли? Лучше и не говори мне об этом.
Паренек помолчал, а потом решительно сказал:
- Тогда возьмите меня в отряд.
- И этого я не сделаю.
- Но ведь мне уже семнадцать стукнуло.
Паренек демонстративно вытащил из кармана кисет с табаком и, ловко свернув цигарку, закурил.
- Не ври, - строго проговорил командир. - Комсомолец должен говорить правду. Тебе не больше пятнадцати... Ты ведь не один комсомолец в селе?
- Нет конечно. Нас много.
- Другие - верные ребята?
- Думаю, да. По крайней мере, большинство.
- Хорошо. Тогда слушай меня внимательно. Собери самых надежных ребят и организуйте свой отряд. Ваша задача - внимательно следить за фашистами и предателями и передавать нашим разведчикам соответствующую информацию...
Шменкель встал и, подойдя к рукомойнику, плеснул в лицо несколько пригоршней холодной воды. Затем вышел, чтобы не мешать командиру, сел на скамейку около дома, закурил.
"Да, гитлеровцы расстреляли учительницу и председателя сельсовета, а теперь пьянствуют, - думал он. - А ведь рота, что стоит в селе, обычная рота вермахта, не какая-нибудь эсэсовская. Значит, и эти теперь тоже превратились в зверей. Неужели все стали такими?"
Хлопнула дверь. Паренек вышел из дома и присел рядом с Фрицем.
- Как тебя зовут? - спросил Шменкель,
- Петя, а тебя?
- Иван Иванович.
Паренек чертил ногой по земле.
- Командир не берет меня в отряд. Ты не мог бы заступиться за меня?
- Он же дал тебе задание. Командира нашего не так легко уговорить.
Петя потянул носом, но ничего не сказал.
- Ты вот говорил командиру, что фашисты в деревне перепились, продолжал Фриц. - Скажи, они все такие или есть среди них и порядочные?
Паренек рассмеялся:
- Порядочные немцы?! Я еще таких не видел. Ни одного!
- Тогда посмотри на меня. Я ведь один из таких.
- Как вы сказали?
Петя как ужаленный вскочил на ноги и смерил Фрица взглядом, полным ненависти:
- Вы... немец?! - выпалил он. - Германия, это...
И он плюнул Шменкелю под ноги.
Фрица будто парализовало. Слова паренька обожгли его, и не как личное оскорбление. Шменкель почувствовал обиду за всю немецкую нацию. Он не был в состоянии произнести ни слова.
В это время с шумом хлопнула дверь. Вышедший из дома Просандеев сразу все понял.
- Ты что, с ума сошел, Петя? Немедленно извинись!
- Это же немец, немец, понимаете?.. Почему вы его держите в отряде?..
Командир схватил мальчишку за руку:
- Замолчи немедленно!
Паренек стих, но Фриц видел, как он весь дрожит от возбуждения.
Машинально Фриц вытер рукой капельки слюны, которые попали на него, и попросил:
- Отпустите его, товарищ командир. Пусть идет.
- Нет. Он останется здесь. Я не потерплю, чтобы оскорбляли бойцов моего отряда. Не потерплю. - Командир не мог успокоиться. - Ни один человек в отряде не стыдится воевать рядом с Иваном Ивановичем, а ты плюешь в него. Я вот отлуплю тебя как следует, сопляк. Скажи, сколько фашистов ты отправил на тот свет, ну скажи, сколько?
Паренек молчал.
- Ни одного, а он, - командир показал на Шменкеля, - уничтожил их больше десятка. А знаешь ли ты вообще, что это за человек?
- Немец он! - с ненавистью повторил Петя, метнув сердитый взгляд на командира отряда.
- Точно, немец. А разве Тельман не был немцем?
- Тельман? Это - совсем другое дело, - пробормотал мальчишка.
- Вовсе не другое, - не унимался командир. - Отца Шменкеля убили полицейские, а его самого бросили в тюрьму как комсомольца. Он - такой же комсомолец, как и ты.
Петя опустил голову и молча смотрел себе под ноги. Потом тихо проговорил, обращаясь к Шменкелю:
- Я этого не знал. Простите меня, пожалуйста...
- Хорошо, - сказал Фриц, - забудем это.
- Надо учиться разбираться в людях, - поучал командир паренька. - Ну а теперь беги домой!
Глубоко вздохнув, Просандеев сел рядом со Шменкелем.
- Скажи, Иван, тебя порой не тянет на родину?
- Бывает, - признался Шменкель. - Особенно ночью. Я часто думаю, как там жена, детишки... Сердце сжимается, и тогда мне очень хочется домой.
Упершись ладонями в колени, командир смотрел себе под ноги и внимательно слушал.
Шменкель продолжал:
- А собственно, что у меня за родина? Что это за родина, где из каждого человека стараются сделать убийцу? Где гарантия, что они не оболванят каждого немца? И в то же время я не могу не надеяться, что таких, как я, немало.
Помолчав, командир заговорил:
