- Что?! - Рыбаков ткнул гитлеровца в спину дулом автомата. - Давай! Давай!
Шменкель шел последним. Он давно ждал момента, когда они возьмут в плен гитлеровца, давно собирался забросать пленного немца вопросами. А вот теперь Фриц не знал, с чего начать. Ему как-то стало неловко перед товарищами. Этот Кванд по их красным лентам сразу, видимо, догадался, что перед ним партизаны. Но стоило гитлеровцу оправиться от страха, как он потребовал, чтобы его передали в регулярную воинскую часть Красной Армии. Шменкель злился за это на пленного, но старался не показывать виду. Обогнав партизан, Шменкель пошел рядом с пленным.
- Кто вы? - спросил он немца.
Пленный смерил Шменкеля удивленным взглядом, озадаченный его безукоризненным немецким произношением.
- Солдат.
- И вы пришли сюда как солдат?
- Я отказываюсь отвечать.
- Значит, вы офицер.
Пленный молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул.
- Воля ваша, но лучше подумайте о своем положении. У вас нет солдатской книжки, - проговорил Шменкель и, отстав, поравнялся с Коровиным,
Так они ниш минут двадцать.
- Далеко еще идти? - спросил пленный.
- Нет.
- Я унтер-офицер.
- Так-то оно лучше. Из какой части?
- Из одиннадцатой танковой дивизии.
- Почему вы в нас стреляли?
Пленный пожал плечами:
- Я и сам не знаю. Видимо, сдали нервы... Мне говорили, что партизаны издеваются над пленными...
В этот момент их окликнул часовой. Они назвали пароль и, завязав пленному глаза, пошли дальше. Партизаны, встречавшиеся на пути, отпускали ядовитые шуточки в адрес пленного.
Подойдя к заместителю командира отряда Васильеву, Шменкель доложил, сколько в ходе операции убито гитлеровцев. Тем временем Рыбаков и Коровин подвели пленного.
Васильев внимательно посмотрел на пленного. Гитлеровец в свою очередь изучал командира, стараясь, видимо, отгадать его воинское звание, поскольку на гимнастёрке у командира погон не было.
- Ну как, навоевались? - спросил Васильев.
- Пока да, - небрежно ответил пленный.
Васильев сделал несколько шагов к немцу.
- Пока, говорите? Надеетесь, что вермахт выиграет эту войну?
- А вы как считаете?
Разговор этот переводил Шменкель. Он так старался быть прилежным переводчиком, что не одернул вовремя пленного за его наглость.
- Вы не вправе задавать мне вопросы, - ответил Васильев. - Я же вам кое-что напомню. Ваши армии давно хотели быть в Москве, но из этого ничего не вышло. Вас отбросили на триста километров. А почему, я вас спрашиваю?
- Насколько я могу судить... это случилось потому, что у нас не было достаточного количества зимнего обмундирования, не хватило бензина и... сильные морозы. Самое главное, конечно, сильные русские морозы.
- Ах, вот как? Виноваты, значит, морозы? Неужели вы до сих пор не поняли, что мы в состоянии побеждать?
Пленный заморгал глазами.
Тем временем к Васильеву подошли Тихомиров и несколько командиров.
- Ничего лучшего придумать не могли?
Голос Васильева стал строже.
- Я действительно не могу об этом судить... - проговорил пленный. - Я всего-навсего унтер-офицер... У русских под Москвой не было резервов, и если б это происходило летом, а не зимой, то все могло бы быть иначе.
- Затвердил одно, как попугай! - проговорил Васильев и спросил: - Вы член нацистской партии?
- Нет.
- Вы все так говорите. Зачем вы пришли в нашу страну? Мы вас звали?
Пленный молчал.
- Вы что, потеряли дар речи?
- Я солдат, я выполнял приказ, и все.
- Даже если это был приказ стрелять в женщин и детей? Сжигать села и избивать стариков?
Пленный крепко закусил губы. На лбу у него выступили капли пота.
"Что-то он скрывает", - подумал Шменкель.
- За слово "приказ" вам не спрятаться. Вы не котята, надо думать. Вести войну против женщин и детей - это дело совести. К счастью, не все такие, как вы. У нас в отряде есть настоящий немец, его фамилия Шменкель...
- Шменкель? - удивленно переспросил пленный, не дождавшись, пока ему переведут сказанное.
- Вы слышали о нем? - спросил Васильев.
- Нет, нет, - быстро ответил пленный.
- Ты врешь! - не без волнения сказал Шменкель.
От командира не ускользнуло, что упоминание фамилии Шменкеля несколько накалило обстановку.
- Говори правду, - настойчиво предупредил Шменкель. - Только правда может спасти тебя. Шменкель - это я!
Пленный в какой-то момент закрыл глаза, словно хотел показать, как он устал.
- Я действительно ничего не знаю... Я всего-навсего маленький унтер-офицер...
- Забудь ты это слово... Унтер-офицер! Унтер-офицер! Говори, что знаешь!
- Жандармерия разыскивает какого-то ефрейтора Фрица Шменкеля.
- Откуда ты это знаешь?
- От полевой жандармерии.
С ноября до мая произошло столько событий! У полевой жандармерии других забот полно: им наверняка не до ефрейтора, который дезертировал из армии полгода назад.
- Я числюсь в списке разыскиваемых, - сказал вдруг Шменкель.
- Да, да, разумеется, - согласился пленный.
- Где вы видели эти списки? Какое отношение имеете вы к полевой жандармерии? - Вопросы Шменкеля сыпались один за другим с такой быстротой, что унтер-офицер сразу понял, что попал в ловушку.
- Никакого! Абсолютно никакого! Я только слышал об этом.
- От кого?
