Это был просто секс.Ночь, клуб, алкоголь и обоюдное желание. Потому что ведьмы не ведут дела с оборотнями. Потому что оборотни не имеют дел с ведьмами.Да, это должен был быть просто секс…Только кто объяснит это наглому волку?!
1
— Это секс… Ах!… И ничего больше…
Я выдыхала это ему в губы, задевая языком острые клыки, оставляя капли крови на чужой, гладкой коже. Поддаваясь на каждый его толчок, на каждый поцелуй-укус я погружалась с головой в пучину страсти и эйфории, забывая обо всем на свете, желая только одного…
Получить свой чертов незабываемый оргазм!
Тихий рык куда-то в район ключиц. Горячий воздух согрел кожу и вызвал целый табун мурашек. Тело горело от жарких, властных прикосновений. От того, как легко и просто меня вертели из стороны в сторону. Доводили почти до края, до беспамятства, до отключки инстинкта самосохранения, когда на пальцах блестели первые искры магии и…
Не давали желанного освобождения.
Где-то там за тонкой стеной тесной коморки с ни черта не закрывающейся дверкой — беснующаяся, распаленная алкоголем и феромонами толпа. Где-то там рваный, пробирающий до самого нутра бит, переплетающийся со стуком сердца, отдающийся звоном в ушах. Где-то там нормы морали, правила поведения и негласное табу на любые межвидовые связи. Где-то там у меня приличная работа, отличная зарплата и скучная, однообразная жизнь. Серая, бездушная и одинокая.
— Ах…
То ли стон, то ли всхлип, то ли наваждение. Я откинула голову назад, зажмурившись от нестерпимого, жгучего, тянущего удовольствия, разливающегося внизу живота. От каждого выдоха и безумного, сумасшедшего поцелуя. От грубых ладоней, сжимающих мою грудь до боли, до отметин на светлой коже. От того, как его сильные, уверенные пальцы скользят все ниже и ниже…
— Тише, детка, — его голос полон вкрадчивых ноток и бесконечного обещания. Он снова замедлился и мне хочется застонать в голос от разочарования. Но эта лохматая, охреневшая в край псина только ухмыльнулся, касаясь невесомым поцелуем моего подбородка. Спускаясь все ниже и ниже, и ниже…
Боль от прокушенного плеча отрезвила. Ровно настолько, чтобы вцепиться в темные волосы, чтобы попытаться отстраниться от спятившего волка. Но тот лишь глухо рычал, вгоняя клыки глубже, стискивая мою талию стальной, болезненной хваткой.
— Что ты… О-о-о… Ах!
Вопрос потонул в новом, громком стоне. А этот нахал словно только этого и ждал, принявшись трахать меня размеренно, быстро, сильно. Прижав к стене так, что я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я не могла ничего, безвольно отдавшись во власть случайного партнера.
И кто бы знал, как я наслаждалась этим!
Я плавала на грани между необходимостью, потребностью и жаждой. Мне было мало. Мало проникновения, мало прикосновения, мало его крупного, сильного члена, мало… Мало всего его. В груди ворочалась едким комком посаженная на толстую цепь контроля и рун магия, обостряя до предела инстинкты и чувства. Каждое движение мучительно-сладкая пытка, каждая секунда промедления — маленькая, личная агония. И упиваясь ею, я как-то упустила тот момент, когда меня оставили непозволительно пустой и неудовлетворенной, выскользнув из моего тела и дав мне свободу.
Или лишь призрачную иллюзию оной. Потому как стоило с губ сорваться стону разочарования, как меня резко развернули лицом к стене и…
— Еще!…
Так все было иначе. Еще слаще, еще острее, еще невозможнее. Он окружил меня собой, взял в тесный, жаркий плен. Плечо горело в месте укуса, и я чувствовала, как крупные алые капли текут по коже, смешиваясь с каплями пота, оставляя алые разводы на яркой, блестящей тряпке. Это было все, что осталось от моего клубного наряда.
А от меня самой, от гордой, дерзкой, уверенной в себе ведьмы осталось еще меньше. Я ныла, я скулила, я скребла ногтями по стене вымаливая такое нужное сейчас освобождение. Вдыхая густой, наполненный мускусом и звериным запахом воздух. Обводя кончиком языка сухие, припухшие, искусанные губы. И теряя последнюю связь с реальностью, мучаясь и наслаждаясь фантастическим удовольствием с терпким привкусом боли.
— Пожалуйста…
Жалобный всхлип, тонкий и ломкий. Потом я буду отрицать все. Потом я буду методично стирать из памяти этот момент полного подчинения чужой воли, чужим желаниям. Момент зависимости и абсолютной потребности. Потом я поклянусь, что никогда не позволю себе подобного безумства.
Но это будет потом. А сейчас я изгибалась, подставляясь, я просила, не сдерживаясь и наплевав на такую мелочь, как ведьмовская гордость. Я требовала, угрожала и все равно срывалась на жалобное, никчемное хныканье, стоило ему хотя бы на мгновение остановиться. Хотя бы на миг замедлиться движения.
— Пожалуйста… — слово-стон, ломкий и тонкий. Едва слышный в грохоте пульса в ушах и звуках музыки за ненадежной и хрупкой стеной.
— Пожалуйста что, детка? — хриплый насмешливый рокот отдавался вибрацией по всему моему телу, доводя до крайне точки. От острого, болезненного удовольствия по щекам скользили слезы, размазывая дорогую, брендовую косметику, но мне было наплевать.
