Но она тоже молчала, умоляюще глядя на меня своими невозможными зелёными глазами. Глазами, в омут которых хотелось нырнуть с разбегу и просто ни о чём не думать.
— Ты понимаешь, что это государственная измена? — Я немного приврал, но судя по испугу, мелькнувшему на её лице, Давина об этом не знала.
— Пожалуйста, — фактически взмолилась она, продолжая смотреть на меня так, что я всё отчётливее понимал: отказать не смогу.
Наверно, я слабохарактерный и лишённый собственной воли, хотя никогда раньше не допускал таких мыслей, но отказать ей — самое тяжкое из преступлений, наказанием за которое будет смертная казнь в тяжёлых муках совести.
Идиот.
— Обещай мне, что не станешь использовать находящиеся в дневнике знания против живых существ. Обещай мне, Давина.
Её бледное лицо озарилось искренней, по-детски наивной радостью, от одного вида которой мне захотелось улыбаться и сделать ещё что-нибудь такое, чтобы она ещё раз посмотрела на меня вот так: с немым восторгом, практически обожанием и безграничной благодарностью. Как будто я ей не книгу почитать разрешил, а как минимум спас весь её род от неминуемой гибели.
Но вместо ожидаемого «обещаю» она сказала нечто совершенно иное:
— Настолько не доверяешь мне, демон?
И в её светло-зелёных глазах заблестели ехидные смешинки, а правый уголок губ дёрнулся вверх в немного недоверчивой усмешке.
— Пытаюсь хоть что-то сделать правильно, ведьма, — со вздохом исправил её, со всей ответственностью понимая, что подобное тянет на измену… хотя бы потому, что дневники Первой Верховной ведьмы под запретом.
А у неё их уже два. И если об этом станет известно…
С другой стороны, я — Второй Правитель Эрийна, а она — моя ведьма. А Аяр… с ним я разберусь сам.
— И ты правда отдашь его мне? — Недоверчиво переспросила Давина, старательно душа в себе все проявления радости.
Интересно, просто не хотела показывать или боялась спугнуть свою удачу?
— Только если взамен ты расскажешь мне, что сделала Верховная. Догадываюсь, что это как-то связано со всеобщим помутнением рассудка у всех ведьм, но всё же хотелось бы услышать твою версию.
И Давина в ответ поджала губы и отвела взгляд, этими жестами говоря больше, чем могла бы передать словами.
— Да ничего страшного, Акар…
— Вот только врать мне не надо, — раздражённо попросил, складывая руки на груди.
Ненавижу, когда мне врут. Особенно те, к кому я уже отношусь иначе, чем ко всем остальным. Ненавижу, когда врут родители и сёстры, хоть они и делают это или из лучших побуждений, или смеха ради. Ненавижу, когда врёт Аяр, хотя он вообще не обязан передо мной отчитываться. Теперь вот, как оказалось, ненавижу ещё и ложь Давины. Тем более такую наглую и неправдоподобную!
— Мне книгу забрать? — Меланхолично поинтересовался у неё, когда наше молчание затянулось, а она так и не подняла на меня взгляд.
— Да говорю же тебе, ничего серьёзного, я сама разберусь.
Не знаю, почему меня так царапнуло это её «сама разберусь».
— Давина, — устало вздохнул я, и только поэтому она метнула на меня непонимающий взгляд, — это моя ошибка, разобраться тебе с ней самостоятельно я всё равно не дам. Так что лучше расскажи, что конкретно произошло, и мы с тобой разберёмся с этим.
В этот момент она посмотрела на меня так, будто только что впервые увидела. Чуть хмуро, очень внимательно, практически пристально, думая о чём-то своём, мне неведомом.
— Хорошо, — в конце концов осторожно кивнула она, набрала в грудь побольше воздуха и поведала: — Верховная сняла слепок моей ауры и отослала всем подвластным ей ведьмам, объявив меня врагом рода и приказав уничтожить любыми способами.
И, проговорив всё это, ведьма посмотрела на меня так, будто вот совершенно ничего не произошло. Ну, подумаешь, каждая ведьма сейчас мчится к ней, стремясь уничтожить. Что тут такого? Сущая мелочь!
— И ты мне не сказала? — Прищурился, грозно глядя в её наглое лицо.
— А что мне надо было сказать? — Выгнула она обе брови дугами, перехватила повыше сползающий дневник и невесело хмыкнула. — Акар, миленький, спаси, убивать идут?
— Да хоть бы и так, — совершенно не разделял я её отношения ко всему происходящему, — что теперь можно сделать?
Вспомнила ведьма и подчиняющее заклинание, которое Давина заставила с неё снять. Надо было убить гадину! Может, с Давины и слетело бы насланное на неё проклятье. А если нет, то я хотя бы точно это знал.
— Понятия не имею, — со вздохом призналась она, чуть качая головой.
Я обрадовался бы больше, скажи она что другое. Например, что точно знает, что в таких ситуациях делать. А так… А так, раньше Давины заслышав приближающиеся шаги, я не глядя бросил назад одним из парализующих заклинаний, так же молча отправил клич столичной страже, в молчании же мы слушали, как появившиеся воины утаскивают обездвиженных ведьм в порталы.
Мысль появилась неожиданно, но показалась такой правильной, что я даже не сомневался, когда создавал портал и предлагал Давине руку.
Она на неё посмотрела с неприкрытым сомнением, потом такого же взгляда удостоился и я сам.
— И что ты задумал? — хмуро вопросила она, не спеша принимать предложение.
