Я остаюсь одна перед насущным вопросом: свобода или одиночество? Размышлять о грустном не хочется, да и из-за ночных размышлений остаётся единственное желание выспаться, поэтому я бреду обратно в спальню и падаю на кровать.
Вот только нормально поспать мне не дают.
Примерно через час раздаётся дверной звонок. Кое-как накинув халат, я спешу посмотреть, кто же там, и замираю от шока: в общем коридоре стоит пара ребятишек.
Значит Дима всё же был женат…
Наверное, не нужно открывать дверь, но я не могу игнорировать детей и всё же отпираю замок. На пороге стоят два парня. Один из них в красном пуховике, кислотных оранжевых широких штанах и чёрной шапке с надписями, на вид лет восьми или девяти. Второй лет шести, в простой серой куртке, аккуратных чёрных брючках и коричневых зимних ботинках. Шапку он теребит в руках и испуганно таращится на меня своими карими глазищами.
Я не успеваю ничего сказать, как старший слегка отталкивает меня в сторону и входит в квартиру, будто так и нужно. Младший следует его примеру, только делает это аккуратнее, филиграннее. Даже придерживает меня за полы халата, словно действительно мог бы спасти от падения в случае чего.
Старший скидывает свои ботинки прямо посреди коридора, стягивает куртку и небрежно бросает на обувницу. Младший тем временем разматывает шарф и попеременно косится то на меня, то на своего брата, судя по их внешности.
Неужели отец забыл, что должен вас забрать? Или это неожиданный визит?
— Папы нет дома, — наконец тихо произношу я.
Младший то ли не слышит, то ли делает вид и продолжает раздеваться. Зато старший реагирует и замирает. Он явно собирался пойти на кухню, а теперь дерзко уверенно смотрит на меня и молчит.
Да, у них даже черты лица похожи. Надо же! Как две капли воды!
— Чего пялишься? Ты вообще кто такая? — вгоняет меня в ступор вопросами.
— Борис, это что за грубость?! — резкий строгий окрик заставляет меня встрепенуться и пискнуть от неожиданности, схватившись за собственный халат.
Я резко поворачиваюсь к новым гостям и облегчённо выдыхаю: всего в паре шагов стоит разъярённая Ульяна. В чёрном расстёгнутом пуховике, из-под которого торчит красный растянутый свитер и обычные голубые джинсы. Без шапки, на голове неразбериха, хотя волосы явно недавно покрашены в угольно чёрный. Тем не менее выглядит она хорошо, даже если и устала.
Женщина переводит на меня взгляд, мягко улыбается и пожимает плечами, безмолвно извиняясь за поведение сына.
Теперь я уверена, что это её дети. Да и Дима говорил, что сестра возможно заедет на каникулах. Наверное, просто забыл об этом и сбежал. Или специально дал нам шанс познакомиться ближе.
— Так некрасиво говорить, Борь, — строго цедит женщина и сверлит сына тяжёлым взглядом. С тяжёлым вздохом мальчишка извиняется и уходит на кухню. А Ульяна запирает дверь и тихо комментирует: — Цветы жизни. Вот так растишь-растишь, сил и времени не жалеешь, чтоб потом слышать подобное. Развод с их отцом и отсутствие авторитета сказался на поведении, прости.
— Ма, я всё слышу! — возмущённо кричит мальчишка с кухни. Он уже вовсю гремит посудой, холодильником и дверцами шкафов.
Уля закатывает глаза, показывает, насколько её слова верны, и уточняет:
— Это мои сыновья если что, Борис и Семён. В честь дедушек назвали. А это тётя Алиса, — женщина явно обращается к младшему сыну. Тот лишь смущённо кивает, пока я и вовсе теряюсь. Как себя стоит вести? — Димка ещё спит что ли? Приглашал же!
Она раздевается сама и помогает сыну повесить верхнюю одежду.
— А Дима уехал, — признаюсь тихо.
— Куда? — резко оборачивается женщина и заглядывает в гостиную прямо в сапогах. Осматривает всё вокруг, причём тщательно, скрупулезно.
— Дядя Дима! — орёт старший. С громким топотом Боря бежит в хозяйскую спальню и снова кричит: — Ма, его нет!
— К какому-то другу в деревню. Он там всякое для рыбалки взял, так что…
Ульяна ругается и недовольно поджимает губы.
— Вот же гад! — ругается она, явно стараясь сдерживать себя в пределах разумного при детях. — Пригласил и слинял, что за человек! Сейчас я ему всё выскажу!
Женщина вытаскивает телефон из кармана и что-то нажимает, когда мне в голову приходит странная мысль: это может отвлечь Диму. Вряд ли он уже добрался, а если едет по той же дороге, на которой встретил меня, то в таком случае лучше его не отвлекать. Хотя бы потому что там куча опасных поворотов, можно легко влететь в кювет.
— Не надо! Я знаю, где лежат подарки. Вы же за ними?
Уля замирает и подозрительно косится на меня. Будто не верит, что я и правда могу знать.
— А ещё я могу вас накормить. И угостить брусничным пирогом, вчера испекла и даже сама не попробовала. Хотите?
Её губы медленно разъезжаются в улыбке, которая подсказывает, что мы точно найдём общий язык.