Глубоко вздыхаю, представляя, как мы с Эшлин вновь налаживаем отношения. А что? Я молода, фантастически богата и, как один из руководителей «Ивент», взлечу на вершину рейтинга деловых женщин города. До судьбы Кейт мне никакого дела нет. Ну да, половина компании — ее. Да, первое время она будет одним из боссов, но все же я найду способ разрулить ситуацию. У Кейт горе; вряд ли у нее найдутся силы постоянно торчать в офисе. Так и сбываются мечты.
Отбрасываю в сторону фантазии: дядя все еще у телефона.
— Спасибо за все.
— Не за что, — он хмыкает. — Помни, детка: кровь — не водица, особенно в такие времена.
То же самое Джордж говорил дней десять назад, когда приезжал в Коламбус. Зачем докучать подобными намеками? Родственников у меня нет… Ладно, кроме него.
— Дальше будет видно.
Барабаню ноготками по изящному столику, встроенному в подлокотник тахты. Огромный номер, и все же я тут как в капкане. Дядя мне нужен: хочу, чтобы он представлял мои интересы, прикрывал с юридической точки зрения. Я никогда в жизни ни на кого не полагалась, поэтому и чувствую себя не в своей тарелке.
— Может, мне стоит подъехать на выручку? Кстати, где ты сейчас?
Джордж не любит и не понимает социальные сети, поэтому все мои фотографии природных красот горного городка, снимки с прекрасных лугов и нашего романтического ланча прошли мимо него.
— Я в Теллуриде. Твоя помощь пока не нужна. Как только получу свидетельство о смерти, тело кремируют.
Только Джорджа мне тут не хватало…
— Ты шутишь? Кремировать в Теллуриде? Это выставит тебя не в лучшем свете, — выговаривает мне Джордж, прикидываясь сторонником христианских традиций, порицающих кремацию.
— А как же геенна огненная? Прах к праху, пепел к пеплу, ты же знаешь, — возражаю я. — Все уже спланировано. Панихида состоится в следующую субботу. Приедешь?
— Конечно. Твое желание — закон, — обещает он, и мы прощаемся.
Дядя — единственный человек из прошлого, которому я доверяю, и лучше иметь его в числе сторонников. Он ничем не помог мне в Кентукки, однако предсказал, что жизнь моя наладится после отъезда из родного города, и оказался прав. Не стоит обманываться его неторопливым южным выговором и разболтанной походкой: Джордж — жесткий адвокат. Наверняка он станет единственным человеком на панихиде, который меня поддержит. Ничего нового — я всю жизнь сама за себя.
В кармане вибрирует телефон.
— Миссис Нельсон? Это Кёртис из похоронного дома. Сразу после вашего звонка пришло свидетельство о смерти на вашего супруга. Я и не знал, что он был так знаменит. Коронер оказывал ему просто царские почести.
— Знаменит, — фыркаю я.
Никому я не звонила. Видимо, Лэнс распорядился.
— Все идет по намеченному плану. Полагаю, мы можем приступать к кремации?
Слышу по тону Кёртиса: он польщен, что работает с таким известным покойником, и в то же время опечален, что приходится предавать его тело огню.
— Приступайте. И спасибо вам.
Кёртис отключается. Как же тяжело на сердце… Тело Джона сгорает в печи — неудивительно, что я на грани срыва. Пусть сегодня грянет буря, зато завтра будет штиль — я всегда так утешала себя в детстве.
Мы арендовали лучший зал в городе. Помещение с сияющими люстрами и высокими потолками со вкусом украшено в память о Джоне: огромные фотографии, запечатлевшие самые значительные эпизоды его жизни, размещены в специальных подставках вдоль стен. Окидываю взглядом пространство и понимаю: все это не имеет ровным счетом никакого значения, когда прощаешься с человеком, который еще вчера был жив. Семья покойного не испытывает ничего, кроме ужаса, депрессии и желания вырваться из душного пространства. Сплит-системы включены на максимум, и все же воздух липнет к рукам, к лицу: горячие потоки раз за разом врываются в дверь, когда в зал заходят люди. Вытираю мокрый лоб платком, пытаясь продышаться.
Мы с Эшлин стоим плечом к плечу напротив входа. Какая же мучительная процедура — приветствовать прибывающих друзей Джона… В основном приходят коллеги, служащие — люди, которые всю жизнь зависели от нашей семьи. Настоящие друзья соберутся на кладбище: партнеры по гольфу, приятели по застольям, семейные пары, продолжившие общаться с Джоном после развода (вероятно, для них бывший муж был более веселой компанией, чем я). А здесь покойному отдают почести случайные люди, если так можно выразиться. Выглядываю из-за плеча дочери, бросая взгляд на Тиш. Я не видела ее со дня перед смертью Джона. К сожалению, переговоры с ней ничего, кроме разочарования, не принесли. Тиш презрительно улыбается уголком рта.
Пусть улыбается сколько влезет. Скоро до нее дойдет: лучше не вставать у меня на пути. Она притягивает мой взор, словно магнитом, но тут кто-то трогает меня за руку, и я едва не подпрыгиваю от неожиданности.
