— Ну что, уходим?
— Ну здравствуй, Тиш.
— Возможно, у тебя был просто мышечный спазм, поэтому глаза и открылись. Если же ты действительно пришла в себя, то скоро тебя признают виновной в убийстве. Остаток жизни проведешь в заключении. А если ты все еще в коме, скоро тебя отключат от аппарата. Ты умрешь.
— Что бы там ни случилось дальше — получишь ли ты пожизненное или умрешь в этом чудесном месте, — хочу сообщить тебе кое-что важное.
— Я сама медленно убивала Джона, просто тебе удалось меня опередить.
— Неужели ты думаешь, что я была готова его простить? Забыть о тебе, об унижении перед дочерью, перед моей компанией?
— Видишь ли, пилюли, которые Джон принимал три раза в день, передавала ему я. Он считал, что этот препарат помогает омолодить организм и снять стресс. Думал, я достаю их у гомеопата, верил, что я о нем забочусь… На самом деле Джон травил себя калием. Хлористый калий в сочетании с лекарствами от гипертонии способствует опасному снижению кровяного давления. Роковая комбинация! Неплохо придумано, правда?
— Страшно, Тиш? Боишься меня, такую старую? Ты ведь помнишь, я — старая, использованная версия. Именно так ты всем рассказывала в «Ивент»? И все же ты меня опасалась — я не могла не заметить. Ты сразу возненавидела идею вечеринки по случаю выхода на биржу, не хотела допустить, чтобы мы с Джоном и Эшлин предстали единой командой, словно имела хоть какое-то отношение к нашему успеху. Ты — недоразумение, и прекрасно об этом знаешь. А Джона я принимать обратно не собиралась, зато всей душой желала наказать его за то, что он бросил меня.
— Значит, ты увезла Джона в горы, в наше семейное место, где с ним и покончила? Как же я надеялась, что это подействовали мои пилюли… И все же ты меня опередила. В любом случае он рано или поздно умер бы от моей руки.
