Стремительный звон клинков, бешеный ритм и усталость стали причиной ошибки. Я пропустила удар, едва заметный, скользящий, который опалил мне бок. Всхлипнув больше от неожиданности, чем от боли, покачнулась.
Император, империя, власть.
Что для него все эти слова? Пустое место, пыль, тлен. Именно тленом стал их с братом дом, после того, как его истоптали сапогами агемы Владислава Завоевателя. Маленькая планета, покрытая лесами и озерами, когда-то была раем. Для них, для их семьи. Но Владислав не терпел непокорности.
Ради чего стоит жить, бороться, убивать и умирать?
Еще совсем недавно, Кайден считал, что только ради мести. Теперь же… Нет, он не усомнился, не отступил от намеченной цели. Но какое-то незнакомое до сих пор чувство, то самое, которое согревало его сердце, давало надежду. То самое чувство, которое он старательно, и с каким-то болезненным исступлением, в себе подавлял.
Кайден отбил атаку, сделал вираж, подбираясь к дредноуту. Всего один корабль, смертоносный и разрушительный, силуэт которого маячил впереди и сотни мелких жалящих ударами штурмовиков.
Имея почти пятнадцать метров в длину, его истребитель обладал высокой маневренностью, оснащался системой гипердвигателя и защитным щитом. Плинирийцы выбрали неудачный момент для нападения. Именно сейчас им с братом не хотелось, бы отвлекаться на внешнего врага.
Он вообще не мог себе позволить отвлекаться на что-либо. И все же… На мгновение его сердце сжалось, повеяло теплом. Он словно ощутил рядом с собой кого-то еще. Невозможное и невероятное чувство, захлестнувшее его сознание и разум. Которые от тут же взял под контроль. Не здесь и не сейчас. Связь крепла, а этого допустить было нельзя. Иначе… Она пострадает.
Эта мысль режущей болью прошила его тело. На миг он отвлекся и едва не подставился под удар. Уклонился от ракеты, совершил обманный маневр и сбил атаковавшего перехватчика. Услышал в наушник летного шлема как выругался его брат.
Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Резкая, чужая. Осознание этого заставило Кайдена отдать команду перестроиться и назначить командиром звена Горана.
— Не глупи, Кайд, — снова голос из микрофона, прерывистый, полный тревоги.
Кайден промолчал, понимая гнев и сомнения брата. Горан не чувствовал того, что сейчас испытывал его близнец. И пусть эти ощущения новы, необычны и не совсем желанны, но игнорировать их, значит предать самого себя.
Покинув звено, он взорвал пару перехватчиков, маячивших у него на пути, и вернулся на базу.
Я все еще стояла на чуть подрагивающих ногах, когда Император неуловимым движением встал передо мной, закрывая своей спиной, а затем, пятясь и подталкивая меня назад, начал отступать к стене. Я все еще сжимала меч, показавшийся в этот момент слишком тяжелым, зажав рану рукой. Удалось отбить два рубящих удара. Смахнула выступившую на висках испарину. К такому меня не готовили, и я не знала, что делать, чтобы не вырубиться прямо сейчас, став для Императора обузой. Умирать не хотелось, как и быть причиной смерти жениха. Я сжимала меч, и внутренне молилась всем богам, чтобы все поскорее закончилось. И, наверное, боги услышали мои молитвы.
Я не почувствовала, когда что-то изменилось. Просто в какой-то момент поняла, что мне уже не нужно вяло отбиваться от убийц, я просто стою, прислонившись спиной к стене, готовая в любой момент съехать прямо на пол, в ушах раздается мерный гул, сквозь который едва доносится звон оружия, а пульс гулко бьется в ушах.
Не знаю, когда я выпала из реальности, но снова открыв глаза, обнаружила себя сидящей на полу, надо мной с непроницаемым выражением лица склонился император, который резкими движениями избавлял меня от куртки. Я ощутила прикосновение его пальцев к ране. Боль, резкая и режущая начала постепенно стихать. Подняла взгляд и увидела, за спиной Императора Кайдена. Слегка улыбнулась, обрадованная, что с ним все в порядке. И заметила, с каким выражением он сжимает в ладони испачканный в крови меч. Оба меча Императора лежали возле него на полу, а его пальцы дарили облегчение и тепло.
Между тем зал наполнялся голосами. Несколько Рыцарей обходили раненых покалеченных и убитых агемов, которые еще недавно были их соратниками. Тех, кого можно было исцелить и допросить, вывозили из зала в герметичных камерах, больше похожих на саркофаги.
Я снова перевела взгляд на Императора, чувствуя легкое онемение тела и сильную слабость. Голова закружилась.
— Позволь себе быть слабой. Усни, — услышала я тихий голос Императора и действительно отключилась.
Я со стоном приоткрыла глаза и увидела знакомый потолок. Значит, я все еще на эсминце. И судя по глухой боли в боку и потери чувствительности, Император был неплохим целителем. Никогда об этом не слышала. Скорее всего, эту грань своего таланта он открывал не каждому.
Самого Императора я обнаружила сидящим передо мной. За его спиной с унылым видом застыли обе девушки.
— Оставьте нас, — не оборачиваясь, распорядился Император, и телохранительницы, поклонившись, молча, вышли из комнаты.
