— Телефон? — спокойно уточнил Розенбаум.
Я едва не хлопнул себя ладонью по ноге. Какой он все-таки… хитрый?
— Да, а еще было бы здорово, если бы вы меня выписали.
— Мы договорились, что посмотрим на ваше состояние. Что до телефона — не сегодня.
— Почему?
— Помешает наблюдению за вашим состоянием, — пояснил Розенбаум.
— Вы меня где-то обманываете, но я не совсем понимаю где, — признался я.
— Зачем мне это делать?
— Не знаю.
Какое-то время мы оба молчали. Я почему-то старался не встречаться взглядом с доктором, он же смотрел прямо на меня.
— Зачем вам телефон? Кому вы хотите позвонить?
— Адвокату. — Я посмотрел на Розенбаума, но он совсем не смутился.
— Зачем?
— Меня заперли в дурке и собираются залечить до… — Я попытался подобрать слово, но не получилось.
— Вас никто не держит, мы с вами договорились.
— Ну так дайте мне телефон, я же нормальный человек. Что со мной будет?
— Ладно, — вдруг согласился он и повернулся к ординатору. — Коллега, принесите, пожалуйста, телефон.
Тот молча, никак не дав понять, что услышал или правильно понял задание, вышел. Нет, все-таки не мутант, а зомби.
— На зарядку будете ставить на посту. Шнур я вам не могу дать. На ночь сдавайте телефон сестре.
— Почему? Ночью он мне нужнее всего!
— Зачем вам ночью телефон?
— Писать книгу. Я же писатель.
Розенбаум задумался.
— Вас скоро переведут в общую палату. Вы будете мешать пациентам, для которых важен режим сна. Но пока вы в изоляторе, можете оставить телефон на ночь, если это имеет значение.
— А наушники?! — Я почувствовал себя наркоманом.
— Увы, нет.
— Почему вы так на меня смотрите? — вдруг не выдержал я. — Чего вы от меня хотите?
— А как я на вас смотрю? — слегка удивился Розенбаум.
— Как будто знаете обо мне все.
Он улыбнулся и указал большим пальцем себе за спину, в сторону ординаторской:
— Так я действительно все про вас знаю, у меня же ваша история болезни есть.
— В истории болезни не все. Странно судить обо мне по нескольким бумажкам.
— Ну, медицина так не работает. Если чего-то нет в истории болезни, значит, этого не существует.
— Это многое объясняет.
— А вот как прикажете мне судить о пациентах?
— Ну, поговорить с ними, например!
— Вот я и пришел поговорить. И что нового я могу узнать?
Я потер лицо рукой, выигрывая время.
— Я все понимаю, но я не дурак. У вас тут как в американском суде — каждое слово будет использовано против меня. Поэтому выписывайте меня, доктор, а потом будем разговаривать.
— У нас же с вами уговор: если ваше состояние не изменится, я выпишу вас без вопросов. Так почему бы нам просто не побеседовать? Давайте так: я не буду делать записей и все сказанное останется только между нами. Идет?
В палату вернулся ординатор с моим телефоном. Розенбаум, не поворачивая головы, протянул руку, студент послушно вложил в нее смартфон.
— Сходите заполните истории, коллега. — Таким же тоном, наверное, барин приказывал конюху отвести в стойло коня, когда возвращался с гулянки в хорошем настроении.
Студент повиновался.
— Это вы мне так демонстрируете, что никто, кроме нас двоих, об этом не узнает? — хмыкнул я.
— Как минимум, — кивнул он. — Нужно что-то более масштабное?
— Да, выпишите меня.
Он развел руками и встал.
— Ладно, не хотите разговаривать, не буду настаивать. У меня и так дел по горло.
Я вдруг подумал, что веду себя невежливо. Да и в целом заняться тут особо нечем.
— А о чем вы хотели спросить?
Он уже стоял у двери, но не стал делать вид, что не хочет говорить или что-то в этом роде. Спокойно развернулся и сел обратно.
— Почему вы не хотите пить таблетки?
— А кто-то хочет?
— Много кто не хочет, но меня интересует конкретно ваш случай.
— Зачем здоровому человеку пить таблетки? — удивился я.
— Допустим. — Он сделал жест рукой, как бы призывая меня дослушать. — Просто допустим, что вы не здоровы. В этом случае вы бы стали принимать препараты?
Я задумался. Ответ очевиден, но все-таки с психиатром стоит разговаривать внимательно.
— Зависит от заболевания и того, как остро оно протекает. По возможности нет.
— Почему? Если что-то причиняет вам страдания, почему бы не выпить таблетку? Не станете же вы спорить, что любой психический дисбаланс вызывает страдания.
Он говорил медленно и чуть понизил тон, как будто пытался с помощью голоса прокрасться в мою душу и посмотреть, как там все устроено.
— Побочные эффекты, — просто ответил я. — К тому же зачастую психиатрия работает в несуществующей области. Вы можете привести массу контраргументов, но, если мы не об органических поражениях говорим, вы не знаете, где болезнь находится, что ее вызывает и что именно ее лечит. Похоже на правду?
— Да, бывает и такое, — почему-то не стал спорить он. — Но давайте не будем об общем, вернемся к частному. Допустим, у вас маниакально-депрессивное расстройство или даже просто депрессивное. Лечится психотерапией, таблетками корректируется. Почему бы не попить таблетки?
— Говорю же, побочные эффекты. — Я задумался на секунду. — Но если уж вы хотите говорить о частном, то давайте так. Представим, что у меня депрессия. Что само по себе забавно…
Он приподнял брови и только этим одним умудрился меня перебить.
