Мы располагаемся на полу, тут же, рядом с местом грабежа. Я дрожащими руками раскрываю потрепанную временем темную папку, откуда вываливается фотография красивой молодой счастливой пары.
Снова перестаю дышать. Сердце простреливает ноющая боль, которая с годами притупилась, но не до конца.
– Это твои родители? – заглядывает Злата.
– Угу. Мама с папой, – догадываюсь я, потому что в памяти всплывают обрывки воспоминаний.
Это они. Точно они, с такой любовью в глазах смотрящие друг на друга.
– Ты похожа на маму. Красивая какая.
– Очень, – провожу пальчиком по фотокарточке, поглаживая улыбающиеся лица родителей. – И папа мужчина хоть куда… был.
– Ладно, не время расклеиваться, Ев, – замечает подруга, приободряюще толкая плечом в плечо. И она права, не за этим мы сюда пришли, хотя фотографию я и заберу. Даже если бабушка поймет, что я рылась в ее ящике. Все равно, она моя.
Отложив карточку, мы, не сговариваясь, начинаем перебирать документы. Какие-то статьи, вырезки, опять же счета и… плохо мне стало в тот момент, когда я поняла, что у меня в руках оказывается два свидетельства о рождении.
– Это как это? Что это? – заладила я, не понимая. Бросаю взгляд то на одну бумажку, то на вторую. Сравниваю два документа, в котором одинаково только одно – имя. Евангелина. А фамилии и отчества разные. Фадеева Евангелина Алексеевна и Шевченко Евангелина Сергеевна. Даже даты рождения не совпадают. Согласно свидетельству о рождении Шевченко Е.С. она, то есть я, родилась на два месяца раньше, чем Фадеева Е.А.
То есть мой месяц рождения совсем не сентябрь? Похоже… июльская я.
В голове всплывает странное услышанное когда-то в детстве “девочка-лето”. В горле запершило, и с трудом удалось сглотнуть.
– Не верю, что она сделал это… – шепчу одними губами.
– А придется поверить. Да уж, зашибись, какая у тебя бабуля ушлая, – усмехнулась Злата. – Она полностью поменяла твою личность, Ев.
– Это же подделка документов? Или я что-то не понимаю? – спрашиваю, в отчаянии махнув бумажками.
– Я тоже хотела бы знать, как это ей удалось провернуть. Видимо, родственники твоего отца очень влиятельные люди, что Алевтина Петровна пошла на такие, на мой взгляд, крайние меры. Боялась, что найдут. Так что… ты выходит у нас Шевченко от рождения? Вон смотри, и местом рождения стоит город Сочи, а не Москва. Так ты у нас еще и южанка, – улыбается подруга.
– Бред полнейший. Такое только в фильмах бывает, Злат! – машу головой, все еще отказываясь принимать данный факт. – Сейчас, наверняка должно же быть еще что-то...
Рыская в кипе бумаг, выписок, справок и прочего “мусора”, я натыкаюсь на вырезку из газеты. Глаза цепляются за громкий заголовок: “Авиакатастрофа под Краснодаром”.
Статья, судя по дате, пятнадцатилетней давности.
Статья о той самой катастрофе, что унесла жизни моих мамы и папы.
Страшно и больно видеть эти снимки своими глазами, но я начинаю читать. Из написанного я понимаю, что бортовая система отказала. У самолета не открылись закрылки при взлете, и машина попросту разбилась. Тут же приведены и списки погибших. Судьба не пощадила никого: ни экипаж, ни пассажиров. А ниже… всего пара абзацев, выделенных отдельно, но мне достаточно их, чтобы обмереть:
От прочитанного по коже прошелся озноб. Меня передернуло.
Значит, все это правда. Сомнений больше быть не может. Сергеевна я. Еще и Шевченко. Алексея нет, и не было никогда. Бабушка просто-напросто подменила мои документы, чтобы потенциальной “второй стороне” было до меня совсем не добраться. Город, отчество, фамилию, месяц, и день рождения – все чужое, все было не мое.
– Шевченко Евангелина Сергеевна… – шепчу, “пробуя” новое имя на вкус. Меня начало трясти изнутри, как в каком-то припадке сумасшествия. Руки ослабли, и газетный лист выпал.
Страшно. Жить столько лет в такой глобальной лжи. Очень страшно. За что она так со мной? Почему она так со мной?
