Его самая темная страсть полностью

Фигура Крууса увеличилась, распространяясь наружу подобно дыму. Он проплыл над кроватью, завитки тени поползли по простыням, скользнув по ее ногам. Они ощущались как маленькие порывы прохладного воздуха, обдуваемого любовником. Когда он приблизился, завитки сплелись вместе, напоминая руки, тут же скользнувшие по внешней стороне ее бедер и изгибам.

Голова с оленьими рогами опустилась между ее ног. У Софи перехватило дыхание, когда она почувствовала холодное скольжение длинного, гибкого языка по ее гладким складочкам. Он издал низкий, ненасытный гул, который отозвался вибрацией на ее коже.



— О Боже, — простонала Софи, наклоняя таз навстречу.

— О чем ты просишь меня, смертная? — он замурлыкал и снова лизнул ее. — Чего ты желаешь?

Его прикосновения глубоко тронули ее, они казались более ощутимыми, чем когда-либо прежде, но его голос был таким же властным. Восхитительный жар разлился внизу ее живота.

— Я хочу… — она прикусила губу, подавляя резкий стон, и выгнула спину.

— Что тебе нужно, Джозефина? — темные руки скользнули по ее бокам, накрыв груди с напряженными перламутровыми сосками.

Его язык кружил вокруг клитора, прежде чем скользнуть внутрь, и начать поглаживать внутренние стенки, в то время как руки скользили по ее обнаженной коже. Тьма Крууса поглотила ее, поглотила спальню, лунный свет и втянула Софи в мир, где существовали только они вдвоем. Удовольствие, которое он доставлял ей, нарастало и нарастало, пока не захлестнуло волной изысканной муки.

— Тебя! — закричала она, извиваясь на простынях. Оргазм прокатился по ней волной, напрягая конечности и вызывая поток жидкого тепла между бедер.

— Да, — прорычал Круус, его призрачная фигура возвышалась над ней. Он заключил ее в объятия. Туманные клочья тьмы лизали ее плечи, но его тело казалось более плотным и материальным, чем когда-либо прежде.

Тяжело дыша, она смотрела в его пылающие глаза.

— И ты получишь меня, Софи, — он вошел в ее лоно. Прохладные, призрачные прикосновения растекались по гладкой плоти, проникая в нее, так нежно поглаживая все нужные места, что это сводило с ума. Хотя стенки ее влагалища не растягивались, он заполнил ее. Часть его внутри Софи непрерывно двигалась, пульсируя, как электрический ток, посылая острые ощущения по всему ее телу.

Она застонала и потянулась к нему. Его руки не имели физической формы, но их очертания были гуще воздуха, плотнее, именно так она представляла себе прикосновение к облаку, когда была маленькой. Она двигалась под ним, ее кожа дрожала от этой сверхъестественной связи. Тонкая тень скользнула от ее груди к тазу и опустилась между бедер, чтобы погладить клитор.

— Я востребую тебя, Джозефина, — прохрипел Круус.

Более сильный импульс вспыхнул в лоне Софи, и она ахнула, зажмурив глаза и запрокинув голову назад.

— Я почувствую твой жар, — продолжил Круус. Вибрации внутри нее участились. — Я буду пить твой сладкий нектар, — еще один импульс, более интенсивный, чем предыдущий. Софи вскрикнула. — И я попробую саму твою сущность.

Он опустил голову, его глаза сияли ярче, чем она когда-либо видела.

— Скоро ты будешь моей.

Огромное удовольствие пронзило Софи, воспламеняя каждый нерв в теле. Она выкрикивала его имя, кончая, а он устроился на ней, обволакивая, делая невозможным понять, где заканчивался он и начиналась она. Он был в ней, вокруг нее, частью самого ее существа. Она чувствовала его везде, внутри и снаружи, и это не пугало ее.

Спустившись с вершины страсти, она могла лишь лежать, измученная, но насытившаяся, и каждый дюйм ее кожи покалывало от внимания Крууса. Хотя интенсивность его прикосновений уменьшилась, он не отстранился. Его близость успокаивала ее.

Вскоре, когда на нее навалилась усталость, а веки отяжелели, она выдохнула:

— Круус…

— Я здесь, Софи, — нежно сказал он, поглаживая ее по щеке.

Софи закрыла глаза и улыбнулась. Даже когда он заслонил весь свет, она не испугалась. С Круусом она была… в безопасности.

***

Круус наслаждался теплом Софи. Ему не хватало силы воли, чтобы отстраниться от нее, не было желания лишать себя ощущений, которые она пробуждала в нем — каждое из которых было сильнее, чем все, что он когда-либо испытывал. Даже при том, что секс был не полноценным, даже при том, что так многого не хватало, это было ошеломляюще. На что это будет похоже, когда он сможет по-настоящему прикоснуться к ней и попробовать на вкус? Когда он сможет скользнуть в нее и почувствовать, как ее внутренние стенки сжимают его член, чтобы втянуть глубже?

Его собственное удовлетворение в тот момент было вызвано очень многим — ее удовольствием, реакцией ее тела на его внимание, ее ароматом, ее жаром. Наслаждение и сатисфакция были достаточной наградой, но он получил и кое-что еще. Сознательно или нет, она передала ему свежую, мощную жизненную силу, находясь в объятиях страсти. Он никогда не пробовал ничего столь мощного за время своего проклятия.