— Я проголодалась и сделала сэндвичи. — Она попыталась скрыть волнение.
Саймон насторожился, но не подал виду. Возможно, что-то случилось и ей нужна помощь. С другой стороны, Изабель сказала бы ему.
— Что-то произошло? — Саймон выказал подозрение.
— Нет-нет, дорогой. Все отлично. Иди спать, а я пойду к себе.
Изабель спешно спустилась по лестнице вниз и скрылась с поля его зрения. Саймон надеялся, что ее убеждения — правда и беспокоиться не стоит.
Сведя брови вместе, он продолжил подниматься наверх. Увидев дверь Оливии, Саймон остановился.
«Спит ли она?»
Ему вдруг невероятно сильно захотелось войти и рассказать ей, что с бароном все кончено и что ее благополучию больше ничего не грозит. Саймон хотел увидеть ее радостный взгляд еще раз, хотя бы разочек, и знать, что причина этой искрящейся радости — он. Саймон представил, как бы она в восторге кинулась обнять его, прижавшись к нему своим телом. Его лицо утонуло бы в ее мягких карамельных локонах. Саймон поцеловал бы ее, а она ответила и… Он очнулся в реальности, осознав, что все еще стоит перед ее дверью, как трусливый мальчишка.
Все же, он решился и постучал в ее дверь. Никто не открывал. Саймон подождал и слегка постучал еще раз. Вероятно, она спит. Но потом он услышал приближающиеся шаги. Ручка повернулась, и дверь открылась. Оливия со свечей в руке стояла в одной только ночной сорочке и пеньюаре, накинутый сверху. Саймон пялился на ее полуодетое тело и не мог оторваться, тогда как должен смотреть в глаза.
«Очень по-джентльменски!»
Он знал, как глупо выглядит со стороны, но все же усилием воли заставил себя поднять взгляд. Оливия не могла не заметить то, куда и как он сейчас смотрел. Она смущенно улыбнулась.
— Ваша светлость? — невинно обратилась она. — Что-то случилось?
— Ничего, миледи. — Его голос будто осип. — Я хотел вас увидеть и пожелать спокойной ночи. — И только? А больше он ничего не собирался сказать? — Я-я-я… В действительности мне нужно кое-что тебе рассказать. Позволишь войти?
Оливия отошла в сторону, приглашая во внутрь. Саймон прошел и развернулся, когда она закрыла дверь.
— Так что такое? — Она поставила свечу на комод.
— С бароном покончено.
Оливия выпучила глаза. Наверное, ему стоило выразиться яснее.
— То есть ты…
— Нет-нет, я не трогал его. Все в порядке.
Оливия, расслабившись, опустила плечи. Саймон задумался: почему она насколько сильно обрадовалась невредимости Лонгстри?
Он подошел к ней и, взяв ее ладонь, вложил в нее что-то. Посмотрев на нее, она узнала свою вещь.
— Моя заколка? Откуда она у тебя? Я уже думала, что навсегда потеряла ее.
— Лонгстри нашел ее в той комнате у Деббитов и пытался ею угрожать в качестве улики.
Оливия была поражена наглостью барона.
— Но что значит «покончено»? Что же ты сделал?
— Ничего такого, малышка. Я нанял человека следить за Лонгстри еще в Лондоне, чтобы найти о нем кое-какую интересную информацию.
— И что же он нашел? — не в силах ждать расспрашивала Оливия.
Медленными шагами Саймон стал прохаживаться по комнате.
— Он нашел, что барон Лонгстри тайно встречался с одним городским адвокатом. Его дом находится в пригороде. Ты, возможно, не знаешь, что бывает в подобных случаях, так как преступлений такого рода не было уже довольно давно.
Оливия, нахмурившись, озадаченно помотала головой.
— Стой. И что, что он виделся с каким-то адвокатом? Как это связано с беззаконием? Я не понимаю.
Саймон многозначительно посмотрел на нее.
— Когда я сказал «тайно встречался», я имел ввиду крайне конфиденциальные свидания, носящие далеко не деловой характер.
Оливия все еще не понимала, но, когда до нее дошло, она была ошарашена и прикрыла рот ладонью.
— Это возможно? Но как? Зачем тогда ему надо было жениться на мне? Неужели только из-за приданного? Какая глупость!
Из ее уст это звучало как разочарование или даже грусть. И Саймон почувствовал, словно его изнутри протыкали ножом.
— А ты жалеешь? — с неким укором прозвучал его внезапный вопрос.
— О чем?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Может быть, что твой воздыхатель оказался не вполне нормальным для традиционного брака и не вполне твоим.
Оливию поразило заявление Саймона. Если бы она была сумасшедшей, то пожалела бы о том, что ее избавили от подлого шантажиста, чьей главной целью было приданное Оливии. Благо, она была еще в своем уме, чтобы радоваться избавлению от таких людей, как Лонгстри. Больше всего Оливию удивило то, что Саймон так мог о ней подумать — знать столь ужасного человека и все равно желать выйти за него. Вот же глупость!
— Ты считаешь, я одна из тех девиц, что вешаются тебе на шею каждый день? Чей принцип гласит: «Неважно, как и за кого, но выйти замуж за человека с положением» — с обидой сказала она.
— Как раз о тебе я думал, что ты не такая. Что как раз ты способна разглядеть за титулами самих людей. Но я подумал, что, может, тебе нравится Лонгстри и…
— Нет! — твердо прервала Оливия. — Никогда даже близко к тому не было.
