Я посмотрела на Тилори́на, спящего на той стороне, и вздохнула. Красивый. Красивее любого мужчины, которого я встречала. Я раньше думала, что такие только в кино и в Нельзяграмме существуют, а в реальности – нет. Но оказывается, есть. Причём не только красавец, но и… кальмар.
Я истерически хохотнула и тут же прижала руку ко рту. Тилори́н завозился и перевернулся на бок. Закинул одно щупальце поверх остальных, словно ногу на ногу, и засопел, подвернув руку под голову. Медные волосы высохли и в свете солнца казались светлыми, яркими.
– А во сне такой милый, – прошептала я. – Ещё бы и в остальном такой был…
Я вспомнила, как он взял меня в первый на моей памяти раз, когда я очнулась на обломке обшивки. Без паузы, без сомнений. Просто взял своё, как будто я вещь, а он – полноправный хозяин. В паху потеплело, и я погрузилась в воду по подбородок.
Интересно, меня ищут? Может, родственники? А ребята из экспедиции? Саша? Или хоть МЧС какой-нибудь водный? Или все смирились с тем, что меня больше нет? Просто вычеркнули из жизни и дальше коротают своё, уже без меня.
Горестно вздохнула.
А ведь если меня признают погибшей, то всё насмарку. И диплом, и наполовину выплаченная ипотека, и стажировка. Я лишилась всего за один день. Будто правда умерла! А виновник спит себе спокойно и набирает силы, чтобы насиловать меня снова. А мне даже сбежать некуда – всюду вода.
За прозрачной выпуклой стеной серебрились мелкие рыбки. Я засмотрелась, любуясь синью, в которой угадывались силуэты водных обитателей, но когда мимо спокойно проплыла огроменная акула, я не выдержала, подскочила и быстрым шагом вернулась к Тилори́ну. Уж лучше с ним – это зло уже известное.
Он, не просыпаясь, сгрёб меня в охапку, спиной к груди, уткнулся носом в шею и лишь прошептал: «Моя сладкая девочка, как же я тебя люблю», – и затих снова. Я завозилась, чуть посмотрела в стену из кораллов, а после провалилась в сон сама.
***
Проснулась я уже в темноте. Всё также на боку, чуть согнув ноги. Сзади слышалось тяжёлое дыхание Тилори́на, а в паху приятно тянуло. Я вздохнула глубже и поняла, что его член снова во мне, но в этот раз он втихаря имеет меня в зад, а спереди лишь чуть теребит мои половые губки пальцами. Я чувствовала, как он плавно вводит пенис, растягивая, добирается почти до самого основания, но силой не впихивает, видимо, опасаясь разбудить или сделать больно. Лишь порывисто вздыхает, когда яички прижимаются к моим ягодицам, а следом скользит назад, почти вынимая головку.
Со сна мне показалось это приятным, и я выгнулась, а он ахнул, входя чуть более порывисто.
– Сладкая… – раздался его дрожащий голос. – Не хотел, прости… Не хотел будить тебя… Не удержался… Аа-а-а-ах-х… – он вжался глубже, но тут же спохватился: – Тебе не больно?
– Нет, – ответила я, начиная тяжело дышать.
Он это услышал и придвинул лицо к моему уху ближе, с радостью сказав:
– Тебе нравится, сладкая! О-да-а-а! Как же я этого хотел, да!
И он начал учащать фрикции, уже не скрывая тихих стонов, но стараясь не двигаться слишком резко. Я выгнулась сильнее, чувствуя себя распутной шлюхой, и застонала. Тилори́н через зубы втянул воздух и выдохнул:
– А-а-а-ах, о-о-обоги, я ща кончу, ща кончу! – зачастил сильнее. – Ах, моя ты сладкая писечка, как же хорошо! Сучка! Как же я мечтал про твой зад, сука! Хотел засунуть в тебя свой член, да! Да! Да!
Пальцы на моих половых губах зашевелились быстро, и я сжала ноги, схватила его запястье и притиснула плотнее, чувствуя, как он доводит меня, при этом долбясь между половинок. Головка напряглась, эякуляция была уже скоро, и когда я представила, как он стреляет в меня своей спермой, кончила первая. Дёрнулась, охнула, сжимая ягодицами его пенис, а следом Тилори́н с силой вжался в меня, и во мне стало пульсировать, наполняя.
– Я хочу, чтобы ты имел меня! Я хочу, чтобы ты имел меня! Да! Возьми меня! Возьми меня, тварь мерзкая! – не помня себя, застонала я, всё ещё содрогаясь в судорогах, а он стонал мне на ухо и вжимался. Я анусом чувствовала, как по его члену проходят порции спермы, которые головка выплёвывала внутрь меня. И мне было хорошо.
Затем мы ещё минуту остывали, и я ощущала, как медленно опадает его член и потихоньку выскальзывает, но всё ещё остаётся частью внутри. Живот чуть крутило, как в детстве, когда мне в больнице ставили клизму, но я не удивлялась – то количество семени, что он выплёскивал в меня каждый раз, вполне могло наполнить пластиковый стаканчик, в которых мы пили кофе в буфете универа. Я случайно представила себя там, а в руках стаканчик, полный белёсой слизи, и содрогнулась в спазме.
– Эй, эй, всё хорошо, сладкая? – обеспокоенно спросил Тилори́н, убирая у меня со щеки налипшие волосы, а затем провёл языком мне по уху, засунув в отверстие кончик. – Тебе больно? Я хотел пощадить твою писечку, от неё воспалением пахнет, я не стал…
Но я повернулась к нему лицом и ответила:
– Нет, я представила, что пью твою сперму, и меня чуть не вывернуло.
Он жарко выдохнул и с затаённой радостью сказал:
– О-о-о-ох, ты думаешь обо мне! Я так рад!