Не знаю. Но это правда. Я влюбилась и теперь страдаю. Гони мысли в другую сторону. Пытаюсь думать, что получила лучший сексуальный опыт в жизни и все равно не могу…
Не могу забыть!
Столько времени прошло.
— Если бы он только позвонил… я была уверена, что у вас все получится, — вторит моим мыслям Диана, а я лишь улыбаюсь краешком губ.
— Меня предупреждали, что Ставров не заводит отношений. А позвонить — это из разряда нормальных отношений. Люди созваниваются, встречаются, появляется связь, но в его случае так это вс не работает.
— Он сломал тебя. Поэтому ты мне ничего не расскажешь.
— Нет. Секс был с защитой. Так что нечего тебе рассказывать и говорить. Просто больше не лезь в мою жизнь, когда тебя не просят.
Глаза подруги вспыхивают и затухают.
— Уясни, Диана. Я не корю тебя за то, что ты организовала нам с миллиардером совместный номер и…
Голос предательски дрожит. Мне больно вспоминать о Ставре, больно и обидно, потому что сердечко девичье каждый раз екает болезненно.
Диана приближает свое лицо ко мне и проговаривает тихо:
— Выговорись, Алин, полегчает. Я обещаю, что больше никогда ничего…
И мне бы помолчать, но хочется действительно высказаться, рассказать о наболевшем. Трудно все держать в себе, груз хочется с души снять. С этим всем маме не позвонить, не рассказать. Да и не хочу, чтобы моя бедная мамочка корила себя за то, что я выросла такая непутевая. У нее и так жизнь не сахар. Живет только тем, что дочь в столице учится, верит в мое светлое будущее и я знаю, что все у меня будет хорошо.
Должно!
Мы пьем чай в тишине. Диана ковыряется в торте, а я все жду, что подруга наконец уйдет в свою новую счастливую жизнь.
Ей в нашей комнате делать больше нечего. Не подходит она больше под наш интерьер. Не вписывается.
Как бы это не звучало, но, между нами, пропасть лишь расширяется с каждым мгновением. С каждой секундой Диана все дальше.
То, что было от нашей дружбы догорает в эти мгновения. Исчезает и пепел будет развеян бесследно.
Жизнь вообще меняет судьбы людей и так же изменяет и нас. Мы были в одной лодке, плыли по течению, но каждый греб в свою сторону.
Для меня будущее — это получение диплома и карьера педиатра. Я не стремлюсь к тому, чтобы словить звезды с небес. Не все должны стремится к деньгам.
Для меня счастье — это быть нужной, помогать, лечить. И даже не в столице, а скажем вернуться и поднимать нашу городскую больницу.
Если все будут уезжать из глубинки и не возвращаться, то что же будет тогда?
Я все же всегда была максималисткой. До сих пор я все же надеюсь, что однажды у меня получится организовать у себя в городе реабилитационный центр для детей.
Именно такой, как однажды я выцепила в интернете, и здание будет яркое, красочное. Без белых халатов. Словом, надежд у Алины Вишневской всегда было много, ровно, как и стремлений, и ночь со Ставровым в картину моего мира никак не вписывалась.
Ставлю чашку и Диана подается вперед, накрывает мои руку своими пальцами.
— Алин, говори. Я же вижу — страдаешь ты…
Присматриваюсь. Говорят, попутчикам в поезде многое можно рассказать, так как вы больше не встретитесь. Вот и сейчас срабатывает скорее не дружественное желание поделиться, а именно рассказать, чтобы выговорится и забыть.
— Что рассказать, он был напорист, такому мужчине невозможно отказать. Сопротивление, так сказать, бесполезно, он тараном шел к тому, что хочет, а меня он захотел. Но при этом дал выбор, которого не было. Я была обречена изначально. Александр умеет обращаться с женщинами. На него летишь, как мотылек на огонь, а потом ты горишь в его руках, задыхаешься от страсти и на утро от тебя остается лишь пепел. Потому что приходит осознание, что это была случайная ночь, ничего большего…
В моем голосе слышна усталость. Надеюсь, что не обида. Хотя до Дианы наконец доходит истина.
— Ты влюбилась в него… просто влюбилась…
На это я лишь пожимаю плечами и говорю то, что должна:
— Нет. Симпатия была, но, когда ты просыпаешься в номере отеля одна — это остужает пыл. Я боялась обнаружить на столике деньги, тогда это было бы верхом моего падения, Но хоть на том спасибо, Ставров мне за услуги так сказать не заплатил.
Морщусь и делаю глоток горячего чая, обжигаю язык, но так лучше, легче когда болит тело, оно заглушает боль души.
— Так Вишневская. Ну если бы он тебе денег дал — был бы скотом последним! Получилось бы он за девственность твою заплатил.
На мгновение глаза Дианы вспыхивают.
— Неужели на него и твое непорочность эффекта не произвела?!
Улыбаюсь криво.
— Не было крови.
— В смысле?! Мне казалось, там природа мужчину щедро наградила…
Поднимаю руку.
— Более чем щедро. Анатомию мы изучаем, так что, я сама в шоке от размеров. Но есть женская физиология, определенное строение. Бывает и такое, что первая ночь не оставляет следов.
— Или же Ставров мастерский любовник, он слишком хорошо подготовил тебя, так Вишневская?
Краснею и замолкаю, тело помнит дикие ласки и реагирует обидой и болью.
— Что он говорил? Что делал?