Рассматриваю Биг Босса. Так за глаза называют Умарова. Что-то странное проскальзывает в его взгляде, а я вспоминаю, что три года назад он конкретно слетел с катушек.
Наконец один из не многих моих товарищей вытаскивает папку и бросает на стол передо мной.
— Здесь вся информация по Васнецову. Все закрытые счета. Все махинации. Он боялся, брат. Боялся, что ты вскроешь его аферы, его увод лямов за рубеж. Слияние с Японцами не просто лишает Петра Алексеевича кормушки. Все его аферы вскроются. Так что у него был один шанс, Лекс, грохнуть тебя, чтобы ты не успел подписать договора, либо…
Ухмыляюсь:
— Либо породниться…
Я чувствовал, что крыса — он с самого начала. Не было фактов, не было доказательств. Но было четкое ощущение, что тот, кто копает под меня владеет достаточной информацией.
— В этой папке инфы хватит на пожизненное, — выговаривает в задумчивости Умаров, — но может ты захочешь решить вопрос иначе, кардинально?
Баграт многозначительно вскидывает бровь, а я вглядываюсь в его холодное волевое лицо. Умаров не простой бизнесмен. С военным прошлым. Со связями на высшем уровне. У него скажем так “охранное агентство”. Лучшее. В него вербуется элита, которая может выполнять задачи по всему миру. Его клиентами могут быть даже страны.
— Я займусь. Баграт. Пора Васнецову вспомнить на каком именно дне он находился. Верну все как было…
Откладываю документы и облокачиваюсь в кресле, расслабляю галстук. Старый друг поднимается во весь свой исполинский рост, разминает бычью шею. Смотрит вниз с верхнего этажа моего небоскреба. Здесь город как на ладони.
Неожиданно задает вопрос:
— Что ты будешь делать с Ириной?
— Поясни.
— Да слухами мир полон. Говорят, ты женится собрался на дочери Васнецова. Он — дочь врага. Что теперь, Лекс? Простит ли она тебе, если ты уничтожишь весь ее привычным мир и лишишь всего ее отца? — разворачивается и смотрит в глаза, а там проскальзывает что-то болезненное, острое, это “нечто” теряется в тьме взгляда Биг Босса.
— С Ириной у меня ничего не было и нет, — отвечаю четко.
Играем в гляделки. Секунду — другую.
— Ты блефовал…
— Дочь Васнецова была лишь ширмой. Избалованная. Амбициозная. Мне нужен был рычаг. Требовалось проверить свою догадку… Выиграл время всего лишь. Чтобы окончательно вычислить кто именно и зачем решил убрать меня с дороги.
Больше Умаров в объяснениях не нуждается. Все понимает и так. Большие бабки, игры в темную. Враги. Слияние бизнеса — слияние семей. Брак — сделка. Все, как всегда. Ничего нового.
Разве что в этот раз я был действительно на грани. Слияние с японцами с одной стороны и внутренний враг с другой. Компанию трясло не по-детски и в какой-то момент показалось, что я потеряю все.
Потом пошли покушения, и я понял, что ликвидировать хотят не просто детище всей моей жизни, а и от меня избавятся желают.
— Я рад, что ты выкарабкался, Лекс. Неубиваемый ты засранец, — ухмыляется и внезапно переводит тему, ударяет под-дых, — ты так и не хочешь ничего узнавать о той девушке?
Прикрываю глаза. Умеет Умаров сковырнуть за живое. Играем в гляделки. И я словно переношусь в тот день, когда чуть не потерял все…
Как говорится, Штирлиц никогда не был так близок к разоблачению, как тогда, когда в ресторане я встретился с Алиной…
Меня тогда словно током рубануло, когда увидел ее, а потом понял, что она с другим…
Старый хлыщ расписывал свое счастье и скорую женитьбу, а я на нее смотрел и кровь кипела.
Чужая… Не моя… Не может быть…
Первые мысли, а потом непонимание, потому что она не отрицает, декан хватает ее за локоть, приближает ко мне, словно выставляя на обозрение свой трофей, а Вишенка молчит…
Лишь смотрит. В глазах растерянность. И я не улавливаю чему она так удивлена? Не хотела со мной встречаться? Не хотела, чтобы я знал о том, что она легла под другого, еще толком не остыв от меня? Или есть иная причина, какая-то случайность? Не может она быть с другим…
И мне захотелось, чтобы это все было ложью.
Наплевал на все, на конспирацию, на бизнес, вообще на все и бросился за ней…
Девочка, которая так запала в сердце, которая показалась другой…
Встретить ее в ресторане, где запланирована встреча с проклятым Васнецовым и бросить все. Идти за ней…
Воспоминание. Поцелуй. И меня к ней словно петлей привязывает. Касаюсь хрупкого тела, обнимаю, трогаю, ласкаю. Тосковал. Никогда и ни к кому не испытывал такого краша, и сейчас, когда на кону все, важным становится лишь этот момент.
Хочу ее. Как мальчишка, который женщины не видел, ласкаю бедра, пальцы, касаются нежной кожи, я в шаге от того, чтобы растолкать эти длинные ноги и погрузится в чистый кайф, чтобы забыть все.
Но неожиданно понимаю, что девушка, придавленная к стене, сопротивляется словно фурия. Отталкивает и я ее отпускаю, чтобы получить удар.
Пощечина. Хлесткая. Для меня укус комара, но морально…
За меньшее руки выламывал, но здесь…
Больно ей, руку к груди прижимает, а мне хочется ее покрасневшие пальчики поцеловать один за другим.
Только слова, сказанные ею после становятся ударом посильнее.
— Тебя невеста ждет. Лекс. Твоя пара.